МАРИЯ ФЕДОРОВНА. Так что вам угодно, товарищ Задорожный?
ЗАДОРОЖНЫЙ. Мне угодно провести у вас обыск. Предлагаю самой отдать мне все контрреволюционные документы.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. У меня нет таких документов, и мне нечего вам отдавать.
ЗАДОРОЖНЫЙ. Прошу дать ключи от всех шкафов и ящиков. Мебель мы ломать не собираемся, это народное добро.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. У меня нет ключей. Мы не запираем мебель от наших слуг. Не доверять – не в моем характере, да и не в принципах. Я считаю, что запереть – это оскорблять слуг наших.
СТЕПАН. Ой-ой-ой. Какие мы благородные.
Мария Федоровна гневно смотрит на него.
В это время Задорожный и Степан начинают обыск и открывают все ящики и дверцы в шкафах.
Задорожный достает стопку писем.
ЗАДОРОЖНЫЙ. Что это за письма? Переписка с противником? Для начала недурно.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. К сожалению, я вас разочарую. Все эти письма от моих английских родственников и, соответственно, на английском языке.
ЗАДОРОЖНЫЙ. Разберемся. У нас в Совете переводчик есть.
СТЕПАН. Все ваши английские родственники – враги рабочего класса.
Задорожный и Степан продолжают обыск.
СТЕПАН. Ага, а вот и письма на русском языке. Так, переписка с бывшим царем. Это, возможно, заговор против революции.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. Посмотрите на даты, все эти письма написаны еще до революции.
ЗАДОРОЖНЫЙ (достает из письменного стола несколько писем, обвязанных голубой лентой). А это что за корреспонденция?
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. Прошу вас положить эти письма обратно. Это самое дорогое, что у меня есть. Письма моего покойного Саши ко мне. Личные письма.
ЗАДОРОЖНЫЙ (немного смущенно.). Все равно я конфискую эти письма. Товарищи в Совете разберутся.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. Вы собираетесь конфисковать мою личную корреспонденцию?
АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ. Надеюсь, личные вещи вы не будете забирать. О личных вещах в приказе ничего не сказано.
ЗАДОРОЖНЫЙ. Так, гражданин Романов. Не встревайте, пожалуйста. Личные письма после просмотра вам будут все возвращены.
КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА (закрыв лицо руками и мотая влево и вправо головой). Трудно понять, как Господь допускает все эти несправедливости и все плохое, что происходит вокруг.
В это время Степан, осматривая прикроватную тумбочку, смахивает на пол фотографию Николая II, наступает на нее и раздавливает стекло.
Мария Федоровна молча подходит к кровати, поднимает с пола фотографию, отряхивает ее от остатков стекла и прижимает к груди.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА (обращается к Задорожному). За что вы не любите Романовых?
ЗАДОРОЖНЫЙ. За то, что Романовы триста лет грабили, убивали и насиловали народ. Я презираю эту белую кость. Теперь наступил наш час, и мы вам мстим, мстим жестоко. А вы на нас озлобились? Ну как же, как это чернь осмелилась заявить о своих правах в октябре одна тысяча девятьсот семнадцатого года.
КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Романовы очень много сделали для России и своего народа.
ЗАДОРОЖНЫЙ. Романовы – враги революции и русского народа. Мы при царизме всегда жили впроголодь, а работали с утра до вечера.
СТЕПАН. А в Ялте местные монархисты разбросали много листовок с призывом восстановить монархию. Под листовками стоит подпись: «Центральный комитет общества. Вперед, за царя и святую Русь». Не вы ли этот ЦК возглавляете?
Степан садится на письменный стол.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. Я не имею к этому никакого отношения.
Задорожный продолжает ходить по комнате. Обращается к Ксении Александровне.
ЗАДОРОЖНЫЙ. Ну-ка, Ксения, поди сюда.
Ксения Александровна подходит к Задорожному.