Дюма
— Я предлагал вам Тайберн, — сказал лорд Винтер, — отчего же вы не захотели?
Маке
— Я не хочу умирать! Я не хочу умирать!
Дюма
— Потому что я не хочу умирать! — воскликнула миледи, пытаясь вырваться из рук палача. — Потому что я слишком молода, чтобы умереть!
Маке
— Однако вы умрете, — сказал Атос.
Дюма
— Женщина, которую вы отравили в Бетюне, была еще моложе вас, сударыня, и, однако, она умерла, — сказал д’Артаньян.
Маке
— Я клянусь поступить в монастырь, я клянусь…
Дюма
— Я поступлю в монастырь, я сделаюсь монахиней… — продолжала миледи.
Маке
— Вы не помилуете ее, — воскликнул палач, — я убью ее здесь, перед вами… она заставила моего брата совершить преступление и погибнуть.
Дюма
— Вы уже были в монастыре, — сказал палач, — и ушли оттуда, чтобы погубить моего брата.
Маке
Миледи в ужасе вскрикнула и упала на колени.
Дюма
Миледи в ужасе вскрикнула и упала на колени. Палач приподнял ее и хотел отнести к лодке.
— Ах, боже мой! — закричала она. — Боже мой! Неужели вы меня утопите?
Эти крики до такой степени надрывали душу, что д’Артаньян, бывший до сих пор самым ожесточенным преследователем миледи, опустился на ближайший пень, наклонил голову и заткнул ладонями уши; но, несмотря на это, он все-таки слышал ее вопли и угрозы.
Маке
Д’Артаньян, опустившись на пень, заплакал.
— Я не могу видеть это ужасное зрелище, — сказал он, — я не могу допустить, чтобы столь молодая женщина умерла так.
— Д’Артаньян! — воскликнул Портос. — Она умрет, даже если мне придется скрестить с вами шпаги. Не хнычьте! Мне кажется, вы трусите, друг мой! Отомстите за бедную женщину, которая всем пожертвовала ради вас.
Д’Артаньян ничего не ответил.
Дюма
Д’Артаньян был моложе всех, и он не выдержал:
— Я не могу видеть это ужасное зрелище! Я не могу допустить, чтобы эта женщина умерла таким образом!
Маке
Миледи, у которой, видимо, блеснула надежда, закричала прерывающимся голосом: — Д’Артаньян! Д’Артаньян! Я люблю тебя!
Дюма
Миледи услышала его слова, и у нее блеснул луч надежды.
— Д’Артаньян! Д’Артаньян! — крикнула она. — Вспомни, что я любила тебя!
Молодой человек встал и шагнул к ней. Но Атос выхватил шпагу и загородил ему дорогу.
— Если вы сделаете еще один шаг, д’Артаньян, — сказал он, — мы скрестим шпаги!
Маке
Д’Артаньян упал на колени и стал читать молитву.
— Ну! — сказал Атос. — Палач, делай свое дело! Ты часто исполнял приговоры, вынесенные людьми, а сегодня исполнишь приговор Божий.
— Я добрый католик, господа, — сказал тот, — и убежден, что поступаю справедливо, исполняя мою обязанность по отношению к этой женщине.
Дюма
Д’Артаньян упал на колени и стал читать молитву.
— Ну, палач, делай свое дело, — проговорил Атос.
— Охотно, ваша милость, — сказал палач, — ибо я добрый католик и твердо убежден, что поступаю справедливо, исполняя мою обязанность по отношению к этой женщине.
— Хорошо.
Атос подошел к миледи.
Маке
— Я прощаю вам зло, которое вы мне причинили, — сказал Атос миледи, — мою разбитую жизнь, мою единственную поруганную любовь, мою утраченную честь и мою душу, погубленную тем отчаянием, в которое вы меня повергли.
Дюма
— Я прощаю вам, — сказал он, — все зло, которое вы мне причинили; я прощаю вам мою разбитую жизнь, мою утраченную честь, мою поруганную любовь и мою душу, навеки погубленную тем отчаянием, в которое вы меня повергли. Умрите с миром!
Маке
— Я прощаю вам, — сказал лорд Винтер, — убийство моего брата, убийство его светлости лорда Бекингэма, несчастного Фелтона, ваши покушения на мою жизнь, я вас прощаю, сестра моя перед Богом.
— А я, — сказал д’Артаньян, — прошу простить меня, мадам, за то, что я недостойным дворянина обманом вызвал ваш гнев; но я прощаю вам убийство моей несчастной возлюбленной и вашу жестокую месть! Я прощаю вас и оплакиваю вас! Умрите с миром!
— Я пропала! прошептала по-английски миледи. — Я погибла!
В этот момент она окинула все вокруг себя одним из тех пронзительных взглядов, которые, казалось, возгорались, как пламя; она прислушивалась, но ничего не слышала.