Маке 19 февраля написал Дюма письмо, в котором опровергал анекдот про 16 «что», с позволением зачитать его публично, но сам на заседании союза не выступал. В итоге правление по поводу соавторства ничего официально не заявило, но вынесло Мирекуру порицание за то, что он оклеветал Дюма, «затронув его происхождение, личность, характер и частную жизнь». Как-то слабовато. Тогда Дюма подал на Мирекура в суд и 15 марта выиграл его: ответчика приговорили к пятнадцати суткам и обязали опубликовать приговор в газетах. Но скандалы продолжались. Издатель Рекуле (у которого Дюма изредка публиковался) распространил информацию, что «Мушкетеров» написал Маке; издатель Бодри, купивший права на книжное издание романа, подал на него в суд. Надо было как-то оформлять отношения с Маке. Дюма написал в правление союза официальное подтверждение, что Маке его соавтор, а тот разрешил передать адвокату Дюма и в союз свое письмо к Дюма от 4 марта 1845 года, в котором отказывался от авторских прав: «…мы всегда обходились без контрактов и формальностей. Доброй дружбы и честного слова нам было достаточно… Но однажды Вы нарушили молчание. Вы поступили так, чтобы оградить нас от низкой и нелепой клеветы. Вы поступили так, чтобы оказать мне самую высокую честь, на какую я мог когда-либо надеяться, Вы поступили так, чтобы публично объявить, что я написал в сотрудничестве с Вами ряд произведений. Вы были даже слишком великодушны, дорогой друг, Вы могли трижды отречься от меня, но Вы этого не сделали… Разве Вы уже не расплатились со мной сполна за все те книги, что мы написали вместе? У меня не было с Вами контракта, а Вы не получали от меня расписок, но представьте, что я умру и алчный наследник явится к Вам, размахивая этим заявлением, и потребует от Вас то, что я давно получил… Итак, с сегодняшнего дня я отказываюсь от своих прав на переиздание следующих книг, которые мы написали вместе… и утверждаю, что Вы сполна рассчитались со мной за все в соответствии с нашей устной договоренностью».
Гюстав Симон считает, что Дюма «выбил» из Маке это письмо. Сам Маке на одном из судов приводил письмо Поля Лакруа: «Дорогой друг, Вы обращаетесь к моим воспоминаниям по поводу Ваших дел с нашим общим другом Александром Дюма в марте 1845, вскоре после публикации брошюры Мирекура. Я помню очень отчетливо, что, утомленный пересудами, Вы попросили Дюма впредь подписывать вашими обоими именами все труды, которые вы напишете совместно. Дюма ответил, что это невозможно, учитывая договоры с газетами, и, чтобы вы оба могли продолжать получать доход, он должен подписывать работы только своим именем. Но чтобы удовлетворить Ваше справедливое желание, он предложил, что в письменном виде признает перед Союзом писателей, что Вы его единственный соавтор. Дюма сделал такое заявление, но несколько дней спустя он мне сказал не без уныния: „Ну вот! Маке признан моим соавтором. Я подписал бумагу. Но что будет, если Маке умрет и его наследники потребуют признания их прав на наши работы?“ Признаюсь, это возражение мне казалось серьезным. Имя Дюма было звездным, магическим; и, по моему мнению, стоило тогда в коммерческом отношении намного больше Вашего… Все это привело к тому, что Вы написали Дюма письмо, в котором отказывались от прав на написанные вами совместно произведения». Возможна и иная последовательность: Бодри просит доказательств, что у Маке нет авторских прав, — Дюма просит Маке написать письмо — тот соглашается при условии, что о его соавторстве узнает Союз писателей. В любом случае то была лишь часть сделки, вторая часть — заключенное 25 марта по требованию Маке письменное соглашение. Маке: «Договорились, что он платит мне 1200 франков за 6000 строк… половину этой суммы при поставке материала, половину после публикации одного тома; от каждого следующего произведения, сделанного в соавторстве, я получал бы 250 франков за том…»