29 февраля и 14 марта прошли выборы. Бояться президенту было нечего — по его конституции палата декоративна — но все равно подчистили: вместо партийных списков — одномандатники, большинство из которых назывались «официальными», то есть одобренными президентом, кандидатами; префектов обязали указывать на них прямо на участках. Мало этого: применили прямую скупку голосов, физическое запугивание и «карусели». Участвовало 6 миллионов 222 тысячи 983 избирателя из 9 миллионов 836 тысяч 43 зарегистрированных, официальные кандидаты получили 5 миллионов 200 тысяч голосов, остальные — 800 тысяч. Состав палаты: бонапартисты — 258 мест, республиканцы — 3… Если и были надежды, то рухнули. Беглецы начали обживаться в Бельгии. Дюма, чьи денежные дела были далеки от урегулирования, тоже.
Он снял два дома на бульваре Ватерлоо, 73, заказал пробить дверь в разделявшей их стене, получился большой особняк. Обставил роскошно, все в кредит, на имя сына, чтобы не отняли. Мари приехала вести хозяйство. Наняли кухарку, слугу-бельгийца Жозефа — Алексис вечно пропадал где-то («Алексис, мальчик мой, я только что нанял слугу для нас с тобой. Только не бери его с собой, когда уходишь из дома».) Приезжала Изабель. Сыну: «Дал ли ты и можешь ли дать сто франков Изабель?.. Навести ее в утро отъезда, помоги — она неопытна в путешествиях…»; «Изабель благодарит тебя миллион раз… Она мне необходима — иногда…» Мари сопротивлялась, отец боялся сказать о приезде любовницы, подсовывал под дверь записки: «Моя любимая детка, я так боюсь огорчить тебя, что решил письменно сообщить тебе: несмотря на все мои старания помешать приезду Изабель, она все же завтра приезжает!.. Я так люблю тебя, мое дорогое дитя, что в выражении твоего лица черпаю все: и радость и печаль. Так наберись же мужества и не огорчай меня в течение тех трех-четырех дней, что она пробудет здесь. Только как мы устроимся с завтраками и обедами? Если тебя не будет со мной за столом, как обычно, это меня опечалит… Поступай, как хочешь… Я люблю тебя больше и сильнее, чем самого себя, но и это далеко не выражает того, что мне хотелось бы сказать».
Иногда была необходима Вероника Гиди. Сыну: «Прибавь сюда расходы на две поездки г-жи Гиди (гостиница)… и две поездки Изабель и получишь 1700 франков». Откуда деньги? Дюма и Поль Мерис написали по роману «Асканио» пьесу «Бенвенуто Челлини», постановка с Изабель в главной роли в «Порт-Сен-Мартене» 1 апреля, довольно успешно. Имени Дюма на афишах не было, деньги ему передавались «черным налом» через сына. На это и жил, а больше в кредит. Многие изгнанники были бедны и одиноки — Дюма открыл у себя столовую, полтора франка за обед, убытки, зато весело; впрочем, гостей он едва видел, поздоровавшись, убегал писать. А общество отборное: Гюго, Этьен Араго, Тьер… Ноэль Парфе (1813–1896), участник революции 1830 года, в 1849-м избранный депутатом, автор политических сатир, переводчик Крылова, приехал с женой и детьми, жить негде, Дюма поселил его у себя и нанял секретарем. Это был его первый толковый секретарь: заботился о гонорарах, вместе с Хиршлером улаживал долги и, само собой, переписывал тексты — а их было море помимо мемуаров.
«Графиня де Шарни» прервалась — не было очередного тома Мишле, но Дюма уже сам стал Мишле и писал по его методу исторические хроники: «Последний король французов» (издательство «Суверен», 1852) — об этой книге Гарнетт говорил, что она «беспощадно точна», и еще более монументальный труд «История двух веков, или Двор, Церковь и Народ с 1650 года до наших дней», охватывающий период от «Людовика XIV» до «Последнего короля» (издательство «Дюфур и Мюла», 1852–1854). Помогал в работе (немного) Поль Лакруа. Но историком Дюма все равно не считали. Может, и сочли бы, если бы он не писал романов. А их ждали во Франции (публикация «Мемуаров» вернула популярность) и были готовы издавать в Бельгии. Но о чем писать, если рядом нет Маке? Брюссельский издатель Анри рекомендовал повесть фламандца Г. Консьянса «Новобранец», автор разрешил перевести, Дюма написал роман, перенеся действие в Вилле-Котре. Печатался он в «Родине» под обещанным названием «Бог и дьявол», потом издавался как «Добро и зло» и, наконец, как «Консьянс блаженный»: простодушного паренька в 1813 году забрали в солдаты, он ослеп от взрыва, невеста его нашла, и он стал чуть-чуть видеть, но они разорены; тут через Вилле-Котре проезжает Наполеон и осыпает их деньгами. В пику племяннику хотелось написать что-нибудь хорошее о дяде.