— Почему вы нигде не оговорили право подписи?
— Я никогда не участвовал в процессе подписания работ…
— Дюма когда-либо обещал подписать с вами книги, сделанные совместно?
— Больше чем обещал; он подписал соглашение 1848 года, которое гарантирует возвращение моей доли в случае неуплаты. Что такое собственность соавтора? Это вещь нематериальная, она не принадлежит одному человеку, как, например, издателю, который купил права; это — известность и вытекающая из нее выгода.
— Если бы Дюма оплатил сумму, зафиксированную в договоре 1848 года, вы не могли бы его просить поместить ваше имя рядом со своим?
— Если бы Дюма это сделал, было бы еще 12 лет совместной работы, еще 36 пьес и они бы хорошо продавались. Тогда одно из двух: либо Дюма по доброй воле поставил бы мое имя на книгах и пьесах — я в этом не сомневаюсь, — либо я бы за это время приобрел настолько хорошую репутацию, что мог не требовать ничего более. Но, повторю, за 12 лет я бы убедил Дюма ставить мое имя рядом со своим. Поэтому теперь я требую двойного удовлетворения».
Маке поддержали свидетели, в частности бывший главред «Века» Матарель де Фьенн, но суд 3 февраля удовлетворил его требования лишь частично. Ему причиталось получить с Дюма 25 процентов дохода от романов, сделанных в соавторстве. Обычно пишут, что он получил 25 процентов авторских прав, это не так, в правах ему отказали, он получал деньги как обычный кредитор. Эжен Вейо: «Огюст Маке странный человек, отрекся от личности и литературного признания, он работал на заказ и продавал свои тексты Дюма, как другие продают бумагу и перья. Его слова об искусстве, о славе никого не обманули: он хотел только денег». Вряд ли это так. Маке в 1858-м был куда устроеннее Дюма: прекрасный дом, семья, стабильный заработок от пьес и романов, и имя у него было, и уважали его, он много лет был президентом Союза драматургов. Возможно, он искал не столько денег и славы, сколько справедливости; возможно, в глубине души он хотел восстановления прежних отношений — как женщина хочет одновременно наказать гуляку-мужа и вернуть его. Но, подобно такой женщине, он лишь обозлил бывшего друга. Он так и не получил с Дюма денег. В 1922 году его наследница (вдова племянника) подала иск о восстановлении авторского права и частично выиграла: суд назначил ей выплату роялти с момента вступления в силу закона об авторском праве во Франции (1866), но само право не восстановили, сочтя, что Маке соглашением 1849 года его продал. Но с 1952 года, когда истек срок действия авторского права и работы Дюма — Маке перешли в общественное достояние, их романы стали издавать под двумя именами.
В марте 1858 года актеры марсельского «Гран-театра» просили у Дюма пьесу, он предложил «Джен Эйр», сделанную Мари Фернан, но подобные пьесы уже игрались, тогда он написал инсценировку «Катрин Блюм» — «Лесники», ее поставили 23 марта, удачно: детективы на сцене были редки. Издательство «Гарнье» затеяло сборник «Звезды мира: историческая галерея женщин всех времен и народов», Дюма дал статьи о Клеопатре, Лукреции, Сафо (с собственными переводами ее стихов) и Жанне д’Арк. Все какие-то мелочи: в Экс-ле-Бен жила знакомая, внучатая племянница Наполеона I, Летиция Мария Бонапарт, мадам Солмс, державшая салон в Париже, но высланная в 1853-м за «безнравственность»; она издавала журнал «Утра в Экс-ле-Бен», Дюма посылал ей очерки. С Левеном написал оперетту «Таис», поставили 4 ноября в «Комической опере». Нашел в мемуарах принца Луи де Конде (1664) сюжет: Франция XIV века перед началом Религиозных войн, герой — прорицатель. Роман «Предсказание» печатался в Брюсселе у Этцеля, но не был завершен — автор не придумал, о чем писать. Отклонили очередной иск к Леви, новая апелляция. Пал духом? Наоборот: был уверен, что вот-вот получит свои 800 тысяч франков, и собирался в путешествие по Средиземному морю, дабы «написать историю древнего мира». Он уже много видел, остались пустяки: «Венеция, Иллирия, Ионические острова, Греция, Константинополь, берега Малой Азии, Сирия, Палестина, Египет, Киренаика, Триполи». Вел переговоры с гаврским судостроителем Мазленом о судне: «маленький трехмачтовик водоизмещением 65 тонн, со стальным корпусом, 1,5-метровой осадкой, винтом мощностью 10 лошадиных сил, имеющий 25 метров в длину и 13 футов в ширину и, кроме кают капитана, экипажа и моей, заключающий в себе еще 8–10 кают для друзей». И вдруг все перевернулось. Бросил «Госпожу Шамбле» и мечту о Средиземноморье. Он ехал в Россию.