Французский театр не заинтересовался, а Виржини объявила, что уезжает работать в Петербург. Но тут вмешался только что ставший директором театра «Одеон» Феликс Арель: он был прежде аудитором, чиновником, коммерсантом, в театре смыслил мало, но много — в рекламе; звездой «Одеона» была его любовница мадемуазель Жорж (Маргарита Жозефина Веймер, 1787–1867), в 1821-м оставившая Французский театр из-за соперничества с Марс. Арель поставил в «Одеоне» «Христину» Сулье, та провалилась, но Жорж хотела играть Христину и отправила Ареля к Дюма. Тот сразу поладил с примой: «Позволяет любые шутки и смеется от сердца, тогда как м-ль Марс лишь принужденно улыбается». В ноябре начали репетировать, но через месяц цензура заявила: намеки! Хоть и женщина, и в Швеции, но плохой монарх — намек! Мартиньяк, помогший с «Генрихом», с августа был в отставке, Дюма ходил к цензорам — безрезультатно. Оставалось только ждать неизвестно чего. «В дни этого ожидания я как-то шел по бульвару и вдруг остановился и сам себе сказал: „Мужчина, которого застал муж любовницы, клянется, что она ему отказала, убивает ее, чтобы спасти ее честь, и тем искупает свое преступление“».
Мужчина этот, как сказал Дюма, был отчасти навеян героем «Марион Делорм» — отверженный бунтарь, а сюжет — редчайший для него случай — собственной жизнью: связью с Мелани. Он к ней вроде охладел, но вернулся муж, разыгралась ревность, переписка, относимая к тому периоду, вновь искусственно пылкая: «О моя Мелани! Моя голова пылает, я близок к безумию… Эти глупые попы, которые изобрели ад с физическими страданиями! Что они понимали в пытках! Ад — представлять тебя в объятиях другого»; «Ты не можешь ничего сделать… Но есть власть Господня — да-да, Господня, так как я не атеист, что бы ты ни говорила, и никогда им не стану, ибо атеист не верит ни во что, а я, даже если перестану верить в Бога, буду верить в тебя»; «Полдень! Какое письмо я написал тебе? Если я мог бы вспомнить! Но, надеюсь, оно было так влажно от моих слез, что ты не сможешь его не прочесть… На час я забылся дурманящим сном с бредом и видениями…»; «Как ты могла подумать, что я умру, когда ты еще любишь меня? Я должен стать неверующим и богохульником, потому что уже не могу верить в Бога. Я должен проклясть его, чтобы отказаться от тебя»; «Она принадлежит мне, думал я. О нет, это ошибка… Не говорила ли ты, что веришь в рок? Это слово напоминает мне о нашей встрече: то был рок…» Поскольку эти фразы в чуть измененном, а то и неизмененном виде вошли в текст пьесы, закрадывается подозрение, что письма служили черновиком: нет, страдать-то автор, наверное, страдал, но вряд ли «забывался дурманящим сном с бредом и видениями». Также маловероятно, что ему приходила в голову мысль убить Мелани, спасая ее честь. Но драма должна кончиться гибелью — иных финалов он не признавал.
В последние дни 1829 года он начал писать. Герой, Антони, любил девушку Адель, но общество не позволило ей выйти за него, так как он незаконнорожденный. Он уехал, она вышла за военного, родила дочь. Антони вернулся, писал ей, она его отвергала — «я другому отдана», но как-то на улице ее лошади понесли, он ее спас, сам ранен, лежит в ее доме (муж в отъезде), она пытается его избегать, потом признаётся в любви, но продолжает сопротивляться, Антони хитростью завлекает ее в гостиницу и добивается своего. Люди узнали, муж вот-вот примчится, Антони предлагает побег, она из-за дочери отказывается, он просит умереть вместе, но самоубийцей она не хочет быть тоже из-за дочери. В дверь ломится муж, Адель просит Антони ее убить, и он закалывает ее ножом. В январе 1830-го Александр закончил черновик. Первым слушателям казалось странно, что романтическую пьесу можно ставить на современном материале, когда герой ходит в обычных ботинках, а финал разворачивается в гостиничном номере с умывальником, но — нравилось. Максим дю Кан: «Сцена в гостинице с ее будничными декорациями и героями, одетыми в пиджаки, поражала душу ужасом и жалостью. Дюма — мастер своего дела, привнесший в театр новые элементы, позволившие целому поколению драматургов отказаться от старых мелодраматических ухищрений».