— Мастер Аджидика, — произнес дрожащий голос. — Вы хорошо себя чувствуете?
Открыв глаза, Аджидика увидел, что вокруг него сгрудились ассистенты, в глазах которых было выражение озабоченности, смешанной со страхом. Только один человек нашел в себе мужество заговорить с ним. Пользуясь своими новыми возможностями, Аджидика посмотрел на этого человека. Он знал, что этому ассистенту можно доверять и что он будет верой и правдой служить новому режиму.
Аджидика поднялся на ноги, все еще держа в руке осколок подноса с куском засохшей желчи.
— Ты — Блин, третий ассистент-оператор у чана номер пятьдесят семь.
— Это так, мастер. Скажите, вам не нужна медицинская помощь?
— Мы должны делать божье дело, — парировал Аджидика. Блин поклонился.
— Меня учили этому с раннего детства.
Парень выглядел растерянным, но по языку его тела Аджидика понял, что он искренне стремится угодить старшему. Обнажив в улыбке мелкие острые зубы, Аджидика сказал:
— С этого момента вы — заместитель начальника лаборатории. Докладывать будете только лично мне.
В темных глазах Блина мелькнуло удивление. Он расправил плечи.
— Я готов служить вам в любом качестве, сэр.
Услышав, как один из ученых тихо выразил свое недовольство таким решением, Аджидика резко обернулся и бросил в лицо недовольному кусок желчи.
— Ты, иди и вычисти мой кабинет и замени все, что там сломано и разбито. Даю тебе четыре часа. Если не справишься то я поручу Блину проследить, чтобы из тебя сделали первый мужской аксолотлевый чан.
Охваченный ужасом ассистент пулей помчался в кабинет.
Аджидика улыбнулся Мираль Алехем, неподвижной груде отвратительной обнаженной плоти, сложенной в похожий на гроб контейнер. Несмотря на свои возросшие способности, Аджидика все же не мог до конца понять, действительно ли шпионка Бене Гессерит пыталась его отравить: ведь ее сознание и подсознание были практически уничтожены. Казалось, что она совершенно не реагирует на окружающее.
Теперь Аджидика точно знал, что Бог призрел его, могучее Его присутствие поведет Аджидику по пути Великой Веры — по единственной тропе Истины. Теперь он полностью уверился в своем высоком предназначении.
Несмотря на боль, которую ему пришлось испытать, передозировка оказалась воистину благословенной.
~ ~ ~
Невозможно отделить политику от меланжи. Рука об руку идут они по всей истории империи.
Взволнованный разведчик Сиетча Красной Стены вызвал Лиета Кинеса на наблюдательный пункт, скрытый в вершине скалистой гряды. Ежеминутно рискуя сорваться вниз, Лиет начал карабкаться по отвесной стене, цепляясь пальцами за едва заметные трещины. Вскоре он выбрался на смотровую площадку. Знойный воздух отдавал перегоревшим порохом.
— Я вижу человека, который приближается к сиетчу, несмотря на жару.
Разведчик оказался улыбчивым подростком со слабым детским подбородком и выражением готовности на лице.
— Он идет один, — добавил мальчик. Заинтригованный Лиет начал всматриваться в точку, на которую указывал худощавый юноша. Прихотливо извивающиеся струи раскаленного воздуха сверкающим маревом поднимались к небу от черно-красной лавы утесов, вал которых, как крепостная стена, вырастал из дюн.
— Я вызвал еще Стилгара. — Разведчик был полон предвкушения.
— Это хорошо. У Стила очень острый глаз.
Лиет инстинктивно вставил в ноздри затычки. Недавно у него появился новый костюм, вместо старого, безнадежно испорченного слугами императора.
Он прикрыл ладонью глаза от нестерпимого сияния лимонно-желтого неба и пристально всмотрелся в волнующийся океан песка.
— Удивительно, что Шаи-Хулуд до сих пор не поглотил его. Кинес разглядел у горизонта маленькое пятнышко размером не больше мелкого насекомого.
— Одиночка в пустыне — все равно что мертвец, — глубокомысленно произнес он.
— Может быть, это просто глупец, Лиет, но он до сих пор жив.
Кинес обернулся на голос и увидел Стилгара, выбиравшегося из расщелины на площадку наблюдательного пункта. Этот похожий на хищного орла человек умел передвигаться по скалам с неподражаемой грацией, но совершенно бесшумно.
— Мы поможем ему или убьем? — В высоком голосе мальчика не было никаких эмоций. Разведчик явно хотел понравиться этим двум великим людям. — Мы можем взять для племени его воду.