Лето начал было выводить корабль из виража, когда его внимание привлекло какое-то движение на песке Червь уже исчез в глубинах песка, и теперь неподалеку от того места, где стоял краулер, виднелись две маленькие фигурки, двигающиеся по пескам.
- Кто это там? - крикнул герцог.
- Двое людей, которые пошли пешком, сир, - ответил высокий.
- Почему о них ничего не сообщили?
- Они не захотели, сир.
- Мой господин, - сказал Кайнз, - они знают о том, что людям, оказавшимся в пустыне, в краю червя, мало чем можно помочь.
- Мы пошлем за ними корабль с базы, - сказал герцог.
- Как пожелаете, мой господин - Кайнз пожал плечами. - Но когда корабль прибудет сюда, рисковать, вероятно, будет уже не из-за кого.
- Все равно пришлем корабль, - сказал герцог.
- Они были как раз в том месте, откуда поднялся червь, - сказал Пол. - Как им удалось спастись?
- Может, стены осели или нас обмануло расстояние, - ответил Кайнз.
- Вы зря тратите горючее, сир, - напомнил Хэллек.
- Молчи, Гурни!
Герцог повел корабль к Защитной стене. Его эскорт занял свое место по обе стороны судна. Пол думал о том, что сказали человек с Дюны и Кайнз Он чувствовал в их словах полуправду, прикрытую ложь. Люди шли по песчаной поверхности так уверенно, что было ясно: они хорошо знают и рассчитывают на то, что червь не появится на их пути.
- Свободные! - подумал Пол. - Кто еще может чувствовать себя так уверенно в этих песках? Они знают, как перехитрить червя.
- Что эти Свободные делали на краулере? - спросил Пол.
Кайнз обернулся. Высокий человек смотрел на Пола, широко раскрыв глаза - темно-синие без белков.
- Кто этот паренек? - спросил он.
Хэллек наклонился к нему.
- Это Пол Атридес, наследник герцога.
- Почему он говорит, что на нашей машине были Свободные?
- Они подходят к описанию, - ответил Пол.
Кайнз фыркнул.
- Нельзя отличить Свободных с одного взгляда! - Он посмотрел на человека с Дюны. - Кто были эти люди?
- Друзья одного из рабочих, - сказал высокий. - Всего лишь друзья из деревни, которые захотели посмотреть на спайсовые пески.
Кайнз отвернулся. Но он вспомнил слова из легенды: "Лизаналь-Гаиб увидит все, несмотря на увертки".
- Вполне вероятно, что их ожидает смерть. Не следует говорить о них недружелюбно, - сказал человек с Дюны.
Но Пол услышал в их голосах фальшь и почувствовал угрозу, заставившую Хэллека насторожиться. Пол сухо проговорил:
- Смерть придет к ним в ужасном месте.
Не оборачиваясь, Кайнз сказал:
- Когда Бог выбирает, кому в каком месте умереть, он хочет, чтобы желания этого человека указали ему то место.
Герцог бросил на Кайнза суровый взгляд. И Кайнз тоже посмотрел на него, обнаружив, что его тронуло то, свидетелем чему он стал: "Этот герцог беспокоится о людях больше, чем о спайсе. Он рисковал своей жизнью и жизнью своего сына. Он пошел на потерю краулера. Угроза человеческим жизням вызвала в нем участие. Такому вождю служат с фанатической преданностью. Его трудно победить".
Вопреки своему желанию и перечеркивая все прежние сведения, Кайнз вынужден был признать, что ему нравится этот герцог.
* * *
Величие мимолетно, в нем нет никакой внутренней
закономерности. Частично оно зависит от склонности
людей верить в мифы. Человек, которому удалось
испытать на себе, что такое величие, должен
понимать, какому именно мифу он этим обязан. Он
должен отражать тот свет, который направлен на него.
И ему должно быть присуще чувство самоиронии,
предохраняющее его от веры в собственную
исключительность.
Критическое отношение к самому себе позволит ему
не останавливаться в своем внутреннем развитии. Если
же человек не может посмотреть на себя со стороны,
то ему не под силу вынести даже кратковременное
возвеличение.
Принцесса Ирулэн.
Собрание высказываний Муаддиба.
В обеденной зале большого арракинского дворца свет суспензерных ламп рассеивал полумрак ранних сумерек. Их лучи были направлены вверх, на висевшую на стене бычью голову и темный портрет старого герцога.
Под этими талисманами отливало тусклым блеском серебро Атридесов, расставленное в строго определенном порядке. Классический подсвечник в центре стола оставался не зажженным.
Остановившись в дверях, чтобы оглядеть приготовления. Лето покачал головой. Возле каждой тарелки на длинном столе стоял графин с водой. "Воды на этом столе достаточно, - подумал герцог, - чтобы поить какую-нибудь бедную семью с Арраки в течение года".
Сбоку от дверей находились большие раковины для умывания, отделанные желтым кафелем; возле каждой раковины висели полотенца. Существовал обычай, объяснила ему домоправительница, согласно которому гости при входе должны были погружать руки в раковину, выплескивая несколько капель на пол, а потом осушить руки полотенцем, повешенным у входной двери. После обеда туда приходили нищие и собирали воду, капающую с полотенец.
"Как это типично для поместья Харконненов! - подумал герцог. - Все оттенки деградации, которые можно себе представить". Он глубоко вздохнул, чувствуя, как напрягаются мышцы от поднимающегося гнева.
- С сегодняшнего дня обычай не действует, - сказал он.
Он увидел, что женщина-прислужница, одна из тех старых нескладных женщин, которых рекомендовала домоправительница, нерешительно топчется у двери на кухню. Услыхав его слова, она вышла из тени.
- Что желает мой господин? - Она не поднимала головы, глаза ее были полуприкрыты.
Он показал на раковины.
- Я хочу, чтобы убрали эти раковины и полотенца.
- Но... Высокородный!.. - Она подняла голову, ее рот приоткрылся.
- Я знаю про обычай! - воскликнул он. - Убери эти раковины! Пока мы едим и до тех пор, пока не кончим, каждый подошедший к столу нищий может сделать глоток воды. Понятно?
Ее морщинистое лицо отразило наплыв разнообразных чувств: ужаса, злобы...
Внезапное озарение подсказало герцогу, что она могла рассчитывать на продажу воды, капающей с полотенец, и тем самым получить немного денег. Возможно, это тоже был обычай.