Кайнс стал туземцем.
— Не пора ли отправляться, сир? — спросил Холлек.
Герцог кивнул:
— Я полечу на собственном топтере. Кайнс может сесть спереди проводником. Ты и Пол займете место сзади.
— Минутку, будьте добры, — сказал Кайнс, — с вашего разрешения, сир, я должен проверить, правильно ли вы одеты.
Герцог было открыл рот, но Кайнс выговорил:
— Своя плоть мне дорога не менее, чем ваша… милорд. Я прекрасно знаю, кому перережут глотку, если что-нибудь случится с вами, пока вы оба находитесь на моем попечении.
Герцог, нахмурясь, подумал: «Какой деликатный момент! Если я откажусь, он может обидеться. А если этот человек окажется впоследствии для меня бесценен? И все же… чтобы он встал рядом без щита между нами, прикоснулся ко мне, когда я так мало знаю о нем?»
Сомнения вихрем промчались в его голове, по пятам преследуемые решением.
— Мы в ваших руках, — сказал он и распахнул одеяние, Холлек рядом качнулся на пятках, но застыл на месте. — И если вы будете столь добры, — продолжил герцог, — хотелось бы получить описание этого костюма от привыкшего к нему человека.
— Безусловно, — произнес Кайнс. В первую очередь он ощупал под верхним балахоном плечевые уплотнения, давая по ходу дела пояснения. — В общем, это микросэндвич — высокоэффективный фильтр и система теплообмена. — Он подрегулировал плечевые уплотнения. — Контактирующий с кожей слой порист. Охладив тело, пот проходит сквозь него… нормальный процесс испарения. Следующие два слоя, — Кайнс затянул грудь потуже, — содержат теплообменные волоски и солепоглотители. Соль регенерируется.
Герцог в удивлении поднял руки и произнес:
— Весьма интересно.
— Вдохните поглубже, — сказал Кайнс. Герцог повиновался.
Кайнс ощупал подмышечные уплотнения, подтянул одно.
— Телодвижения, особенно дыхание, — сказал он, — и осмотический эффект создают прокачивающее усилие. — Он слегка ослабил нагрудную перевязь. — Сконденсированная вода поступает в специальные карманы, откуда вы сосете ее через трубку у шеи.
Герцог опустил вбок подбородок и заглянул вниз, к концу трубки:
— Удобно и эффективно, — объявил он. — Умно спроектировано.
Кайнс нагнулся, чтобы осмотреть уплотнения на ногах.
— Моча и кал обрабатываются в карманах на ягодицах, — сказал он, поднимаясь, пощупал шейную перевязь, поднял вверх откидывающуюся полу. — В открытой пустыне фильтр прикрывает лицо. Губку вставляют в ноздри, а заглушки уплотняют нос. Вдыхайте через фильтр на рту, выдыхайте через носовую трубку. В хорошем, исправном костюме, изготовленном фрименами, вы теряете не более наперстка жидкости в день, даже если он застигнет вас в Великом Эрге.
— Наперсток в день, — повторил герцог. Нажав пальцем на лобовую ленту костюма, Кайнс сказал:
— Она может натирать. Если будет раздражать, пожалуйста, скажите мне — я подтяну ее чуть повыше.
— Благодарю, — отозвался герцог. Он пошевелил плечами, когда Кайнс отошел на шаг. Костюм теперь казался удобнее и не мешал движениям.
Кайнс повернулся к Полу:
— Что же, парень, теперь глянем и на тебя.
«Хороший человек, придется, правда, научить его правильно обращаться», — подумал герцог.
Пока Кайнс обследовал костюм, Пол стоял не шевелясь. Этот скрипящий гладкий костюм он натягивал на себя со странным чувством. Его сознание говорило, что никогда не приходилось ему до сих пор надевать конденскостюм, и все-таки каждое новое прикосновение адгезионных лент под руководством неопытного Гарни казалось инстинктивным, естественным. А затягивая потуже грудь, чтобы добиться максимального подкачивающего эффекта от дыхательных движений, он знал, что делает и почему. И, туго затянув ленты на шее и лбу, он понимал, что делается это во избежание появления водянистых мозолей.
Кайнс выпрямился, озадаченно шагнул назад.
— Ты уже носил конденскостюм? — спросил он.
— Нет, я надеваю его впервые.
— Значит, кто-то отрегулировал его?
— Нет.
— Твои пустынные сапоги опущены на лодыжках. Кто сказал тебе так сделать?
— Просто… по-моему, так правильно.
— Действительно, так правильно.