И внезапно все встало на свои места. Как бы я себя не уговаривала, но не отпустила Нолона. Посчитав, что он мой человек, я продолжала крепко держать его обеими руками и подсознательно надеялась на иллюзию.
Надежда — плохое чувство. Оно заглушало реальность. Именно это мне и показал Нолон. Обнаружив меня в числе приглашенных, он не стал ничего менять. Не стал меня жалеть. Потому что хотел, чтобы я жила реальностью, а не иллюзиями.
Я просила космос все сделать правильно, согласно моей жизненной программе. И, видимо, он показал мне правильный путь. Эта встреча была необходима. Как завершающая строка кода. Как заключительный пассаж коды к танцу по имени “Нолон”. Как Фуэте, которое ставило точку.
Да, мне было больно. Настолько больно, что хотелось воткнуть вилку себе в руку, чтобы физическая боль заглушила эмоциональную. Но это была правильная боль.
— Мы благодарим всех гостей за щедрые пожертвования… — между тем послышался голос со сцены, и я поняла, что официальная часть подходит к концу.
— Ты готова ехать? — тихо поинтересовался Сомерс.
— Да, я готова, — улыбнулась я.
Глава 25.
— Жаль, что вы уже уходите, — сетовала миссис Галлахер, пока гости, вставая из-за столов, вновь смешивались в одну большую толпу.
— После небольшого перерыва продолжится развлекательная программа… — добавила дочь мистера Фредерика, владельца телекомпании. Девушка сидела за нашим столиком и стреляла в Иэна глазами весь вечер.
— У нас завтра ранний подъем. Съемки, — ответил за нас двоих Сомерс, и это было правдой. Сейчас я была рада такому жесткому графику.
— До свидания, была рада познакомиться, — на автомате проговорила я очередному гостю, подошедшему к нам, но, прежде чем покинуть зал, бросила взгляд туда, где стояла еще одна красивая пара.
Нолон разговаривал с одним из владельцев медцентра, Стефания стояла рядом и поддерживала светскую беседу, а я грустно улыбнулась.
“Прощай, Нолон. Спасибо, что ты был в моей жизни”, - мысленно произнесла я и, отвернувшись, посмотрела на Сомерса.
— Ты хочешь остаться? — спросил он, видимо, поймав мой взгляд.
— Нет. Я со всеми попрощалась, — кивнула я и, взяв Иэна под руку, направилась с ним к выходу.
Вместе с другими желающими покинуть этот вечер мы пробирались к двери, выбрасывали в толпу улыбки и светские фразы, и я уже больше не оборачивалась.
Слыша звук собственных каблуков, я отсчитывала шаги, сначала по холлу, потом по тротуару, где нас уже ждала машина, и, чувствуя предплечье Сомерса, была рада окончанию этого бесконечного вечера.
Едва мы сели в в лимузин, я стерла улыбку с лица и, устало откинувшись на просторном сиденье, посмотрела на Сомерса. Посмотрела по-настоящему. Без маски.
— Ты знал, что Нолон мой бывший бойфренд, — тихо произнесла я.
— Да.
— Как?
— Навел справки, — ответил он, и я не удивилась.
— Давно?
— Прежде, чем предлагать тебе во второй раз то, от чего ты отказалась в первый.
— Зачем? — я внимательно смотрела на Иэна.
Сомерс усмехнулся.
— Можешь мне не верить, но я глубоко не копал. Лишь официальные сведения. Он меня не интересует. Мне только нужно было понять, стоит ли с тобой иметь дело, — пожал он плечами. — Опасался, что он мог передумать, позвать тебя обратно, и ты бы вновь сорвала проект.
— Ясно, — кивнула я, принимая его объяснения.
Я была уверена, что Сомерс говорил правду и не следил за Нолоном. Иначе бы знал, что тот появится на празднике, и отреагировал бы как-то по-другому. Да и сам Андерсон просчитал бы слежку.
— Если ты все же предложил мне сниматься, значил, сделал правильные выводы, — усмехнулась я.
Даже Ноллоновское “присоединяйтесь с Иэном к поездке по Европе” было лишь данью вежливости. Не больше. Я это читала в его глазах.
В салоне повисла тишина, наш лимузин аккуратно прокладывал путь к Голливудскому бульвару, а я, чувствуя усталость, закрыла глаза и про себя прошептала “поскорей бы уже приехать”.
— Надежда… паршивое чувство, — внезапно произнес Сомерс, и я повернула к нему голову.
Он тоже устал и сейчас сидел с закрытыми глазами. Но я понимала, он догадывался обо всем, что со мной сегодня произошло.
— Я сделала такие же выводы, — усмехнулась я и добавила: — Моя сестра обычно говорит “убила бы надежду первой, потому что после этого ты начинаешь действовать”. Знаешь, я долгое время не могла понять этой фразы, но сегодня отчетливо ощутила ее на своей шкуре.
— Я нашёл свободу. Утрата всяких надежд была свободой… “Бойцовский клуб” Паланика, — процитировал Йэн, не меняя позы.