Наконец, мы всей толпой зашли в приватный лифт, и, едва за нами закрылись створки, Гидеон улыбнулся и продолжил разговор:
— Вы бывали когда-нибудь в Лас-Вегасе? Играли?
— Никогда, — улыбнулась я.
— О, значит вам обязательно должно повезти сегодня.
Я не стала сообщать, что уже “лишилась игральной девственности”, но поддержала беседу.
— Уверена, что Иэн, как профи, будет удачлив не меньше меня.
— Сомневаюсь, — улыбнулся Сомерс.
— Иэн скромничает, — усмехнулся Гидеон. — Он выиграл покерный турнир пару лет назад. И снял неплохой куш. При чем на блефе. Так как он умеет делать покерфейс, никто этого сыграть не сможет.
Я усмехнулась. Пусть Иэн и был полон эмоций, но он умел владеть своим профессиональным инструментом.
Между тем, мы вышли из лифта, и наши помощники, получив свои ключ-карты, направились в свои номера, а мы с Иэном и Гидеоном остановились у президентского люкса.
— Можно было не заморачиваться с люксом, — недовольно произнес Иэн. — Ты же знаешь, я не претендую…
— Кирк тебя любит как сына. Всегда очень недоволен, когда ты останавливаешься не у нас, — ответил Гидеон и, открыв дверь, пропустил нас вперед, в гостиную.
Люкс поражал своей роскошью. Здесь был и бар с камином, и огромная закрытая терраса с фонтаном, больше похожая на ботанический сад, и две огромные спальни наверху.
Белл-бой занес две наши сумки в основную спальню, но я уже научилась не реагировать на подобные вещи.
— Если вы хотите поужинать, я забронирую столик в “Элитэ”, - добавил Майкл.
— Мы хотим ужинать? — поинтересовался Иэн.
— Абсолютно не хотим, — улыбнулась я.
— Вы не знаете, от чего отказываетесь, — усмехнулся Гидеон, но не стал настаивать и лишь добавил, протягивая карту: — “Prive Club” вас ждет.
— Скоро будем, — кивнул Иэн, а Гидеон добавил: — Кстати, у нас гостят ребята из “Coolls”.
— Буду рад пообщаться с Крисом и ребятами, — усмехнулся Иэн.
— Ты сделаешь поистине большой подарок, когда появишься в ВИПе. — Ты же знаешь, жена Криса в восторге от тебя, — он посмотрел на меня. — Не подумайте ничего плохого.
— Я не подумаю, — улыбнулась я, и Гидеон, пожелав нам приятного отдыха, наконец оставил нас одних.
Я зашла в спальню и, рассматривая люксовую обстановку, бросила взгляд в окно террасы.
— Я устроюсь во второй спальне, — произнес Иэн, забирая свою сумку, а я, кивнув, вышла на просторную террасу и вновь улыбнулась, увидев еще один, уже включенный, камин.
Подойдя к стеклянной панели, я рассматривала Ночной Вегас, утопающий в ярких огнях Эйфелевой башни, поющих фонтанов и голубой сферы, и вновь чувствовала волнение. Будто эта ночь должна была стать для меня переломной. Неким рубиконом. Почему-то я была уверена, что Вегас меня изменит. И, главное, я хотела этих перемен. Потому что, оставив надежду, я стала свободной. Меня уже ничего не держало, и мой ветер нес мою Дюну вперед. Чтобы здесь смешаться с песками Невады и стать другой.
Сзади послышались шаги Иэна, и через секунду он встал позади, тоже наблюдая за ночным городом.
— Почему ты не продолжил играть? — поинтересовалась я, возобновляя тему, поднятую в лифте.
— Мне это нужно было для роли. Люблю сниматься в кино больше, чем играть, — был его ответ, и я кивнула.
Иэн сделал свой выбор.
— Почему-то так и подумала, — тихо ответила я, а он, приобняв меня сзади, тихо поинтересовался:
— Ну что? Готова переключиться?
— Готова, — кивнула я, чувствуя спиной его тепло. — Как я выгляжу? — я повернула голову к Иэну, и он бросил на меня спокойный взгляд.
— Ты выглядешь естественно. Как и должна.
Уже через пять минут мы входили в закрытый клуб “Prive”, и нас приветствовали улыбки и рукопожатия знакомых Иэна, которых, как оказалось, было немало.
Мы с Сомерсом начали лавировать среди столов, а я тихо повторяла “не попробуешь — не узнаешь”, и эта фраза стала девизом моего приключения под названием “Лас-Вегас”.
Глава 27.
Любовь — это игра в карты, в которой блефуют оба:
один, чтобы выиграть, другой, чтобы не проиграть.
Анри Ренье
Проснулась я от шума воды. Резко открыв глаза, я осмотрелась по сторонам, но было настолько темно, что оставалось непонятно, где я нахожусь и сколько сейчас времени. Словно, еще не отойдя ото сна, я зависла в темноте, и лишь странные всплески воды давали ощущение реальности. И еще сон. Очень странный сон. На фоне которого явь проступала резче. Моя память его не зафиксировала, но я отчетливо ощущала какое-то послевкусие. Было даже непонятно, хорошее или плохое. Я бы назвала его необычным. Как оливка, которую ты пробуешь первый раз в жизни. И горькая, и вкусная одновременно. После чего либо ты тянешься за следующей, либо перестаешь их есть совсем.