Иэн посмотрел на меня и усмехнулся.
— Забавно.
— Что забавного?
— Почему просишь за него, а не за себя? — он бросил на меня взгляд.
— Потому что за профессионализм Дэвида я ручаюсь, а за свой нет. Не уверена, что у меня получится… — честно ответила я, не желая казаться лучше, чем я есть на самом деле. — Не хочу, чтобы мои знакомые, которые за меня поручились, краснели.
В салоне воцарилась тишина, а я усмехнулась. Нолон бы меня отругал за такой ответ. И я себя ругала. За нерешительность. За страх перед чем-то новым. Хотя нужно было признать, что пока мне все удавалось.
Тем временем мы завернули на параллельную улицу и оказались в трущобах Скид-Роу — одного из районов даунтауна.
— Это, конечно, поражает в Лос-Анджелесе, — усмехнулась я.
— Что именно?
— Рядом с фешенебельным районом сразу маргинальные трущобы с палатками и грязными БОМЖами.
— Такова политика, — пожал плечами Иэн. — Местные власти поддерживает бездомных.
— Ну, может, вместо того чтобы давать им рыбу, стоило бы дать им удочку…
— Это их осознанный выбор. Они могут вернуться к нормальной жизни, но не хотят.
— Это-то и плохо, — выразила я свою точку зрения, а тем временем мы вновь нырнули в очередной дистрикт и, наконец выехав на широкую Венис-Авеню, проследовали вдоль раскидистых пальм и низеньких белых домов в мексиканском стиле, которым насквозь был пропитан весь Лос-Анджелес.
Правда, ехали мы недолго. Уже через пятнадцать минут наш раритетный “шевроле” подъехал к заправке, и Иэн припарковался у небольшого мексиканского фургончика с яркой вывеской “Такос, бурритос и начос”.
— Зачем мы сюда приехали? — я с интересом посмотрела на Иэна.
— Это мое первое место работы в Эл-Эй, — усмехнулся он. — Сто лет тут не был. Хоть поедим нормально. А то задолбался от вкусной и здоровой пищи.
— Ты здесь работал? — я внимательно рассматривала высокий грузовик с едой, откуда доносились ароматные запахи.
— Ага, — кивнул он и внимательно посмотрел на меня.
— С удовольствием поем!
Я не возражала и была искренна. В свое время мне откровенно повезло — приехав в Кремниевую Долину, я избежала “бедной жизни”, сразу попав в золотой бомонд, благодаря Нолону. Но это не означало, что я не хотела посмотреть на другую сторону Лос-Анджелеса. Глазами Иэна, приехавшего “выстрелить в Луну”, как любили говорить американцы.
Сначала меня напрягало, что Сомерса могли узнать, но у него и правда был талант перевоплощаться. На чистом испанском и совсем не своим голосом он сделал заказ, и мы направились в небольшое патио с деревянными столиками и скамейками.
Из-за вечной диеты я так и не попробовала тако и буррито, хотя Дэвид мне и предлагал, и для меня мексиканский фаст-фуд оказался открытием. Это было не просто вкусно, а очень вкусно. Специи, перчинка, аромат и сочетание мяса с овощами были выше всяких похвал. На первый взгляд могло показаться, что буррито похоже на шаверму, но это было не так.
— Ты неправильно ешь, — усмехнулся Сомерс, пододвигая ко мне соус. — Самое главное в буррито — это сальса. И здесь готовят самое вкусное гуакамоле.
— И правда, очень вкусно, — смакуя мягкий соус из авокадо, произнесла я.
— Блядь, я сейчас кончу, — между тем Иэн откусывал огромные куски буррито и, не заботясь о густой бороде, которая все больше пачкалась в соусе и овощах, с наслаждением поедал кусок за куском. — Всегда возвращаюсь сюда…
— Ностальгия? — с интересом спросила я, подловив момент, когда его и мой рот не был забит едой.
— Нет. Я это дерьмо не признаю. Скорее напоминание. О том, откуда я.
— Почему ты решил стать актером?
— Наверное, это единственное, что у меня получалось, — пожал он плечами и, усмехнувшись, добавил: — И потом, кому не хочется стать знаменитым и богатым. Мама воспитательница в детском саду, папа механик. Прямая дорога в автомастерскую к отцу. Скучно.
Я склонила голову и, рассматривая Иэна и его старую раритетную машину позади, вспоминая наш разговоры, произнесла:
— Мне кажется, ты любишь кино, как искусство. Искусство с большой буквы. Ты всегда к нему тянулся.
Иэн скользнул по мне взглядом и не ответил, но внезапно произнес:
— Я тебе дам электронку своего агента. Скинь ей своё портфолио. Пусть она побудет и твоим агентом. Энджи тебя включит завтра на прослушивание. Ты должна попробовать.
Иэн был прав — я должна была попробовать.
— Она согласится быть моим агентом? — спросила я.