Я бросила взгляд вниз, где яркой змеей увивался огромный канат, и в очередной раз мои виски сдавило липким страхом. Сознание фиксировало взлетную полосу с одной стороны и синюю, почти черную воду залива с другой.
Мы набирали высоту, казалось, вертолет уже касался облаков, а яркое квадратное полотно, разложенное Билли, как ориентир, превращалось в маленькую точку.
Воздух становился все холоднее, дышалось с трудом. Но не из-за высоты, а из-за паники. И я уже не замечала ничего вокруг. Голова кружилась. Сердце то бешено стучало, то останавливалось, в ушах шумело так, что я уже не слышала ход вертолета, а перед глазами плыли то ли белые облака, то ли бледные пятна.
— Мы на месте, — послышался голос пилота.
— Нам туда, — бросил Нолон, указывая вниз.
Уже не в состоянии говорить, я лишь кивнула.
Его лицо было сосредоточенным. Андерсон тоже готовился к прыжку. Но, в отличие от меня, был спокоен. Он посмотрел на меня. Внимательно. Его глаза на фоне неба излучали какую-то неземную синеву с оттенком индиго. Подтверждая мою версию о том, что он был не из этого пространства.
“С нами ничего не случится…” — убеждала я себя, когда внезапно в голове послышался голос Нолона.
— Твой мозг фиксирует страх. Это базовый инстинкт. Не надо бояться упасть. Мы за этим сюда и поднялись. Отпусти ситуацию.
Мой взгляд скользнул по его лицу, которое сейчас было так близко от моего. И, казалось, мне было не так страшно.
Я кивнула, а он убрал руку с моей поясницы и опустил со лба очки, пряча голубые глаза за непрозрачными стеклами. Наклонившись назад, он начал отцеплять карабины, которые удерживали нас в кабине, и я сильнее сжала заледеневшие руки в кулак, чувствуя, как на меня давят базовые инстинкты.
Андерсон вновь плотно обвил мою поясницу рукой, и я затаила дыхание. Чувствуя неизбежность. Чувствуя, как стынет кровь в венах. Мгновение истины. Оно наступит уже через секунду. Нолон посмотрел на меня, проверяя готовность, но я понимала, что к такому моменту невозможно было подготовиться. Это все равно, что готовиться к мгновенной смерти или перерождению.
По ушам ударила музыка с басами, и я посмотрела на Нолона. Внезапно его губы растянулись в ироничной улыбке, и в голове послышался его голос.
— Я потратил на тебя банку энергетика. Прыгай!
От удивления я чуть не открыла рот, а в следующее мгновения меня вынесло из вертолета.
И больше ничего не существовало.
Обхват рук Нолона. Удар стремительного потока. Перевернутая земля. Адреналин по нервам.
Грудную клетку сдавливает. В висках стучит. За секунду — вся жизнь перед глазами. От сегодняшнего дня до утробы. Вкус молока мамы. Ее голос, услышанный в колыбели.
Падение. Зона турбулентности. Запредельная скорость.
Приближение к земле. Крик. Мой крик. Голос Нолона “ПАДАЙ!”. Сильнее обхват его рук.
Вдох.
Осознание.
ИМПУЛЬС.
Время бешено ускоряется прямо пропорционально приближению к Земле. Вернее уже к воде. Мы с Нолоном стремительно несемся вниз головой. Но страха больше нет. Я падаю. Органы чувств обострены. Мозг фиксирует запах Нолона. Его уверенные руки. И я знаю, что со мной ничего не случится.
Внезапно щиколотки сдавило — нас подхватывает канат. Затяжное падение.
Пауза. Передышка. Тишина.
ГОРИЗОНТ СОБЫТИЙ.
Время растягивается. Становится безразмерным. Вода так близко, что, кажется, до нее можно дотянуться рукой.
Дыхание глубокое. Движения замедленные. Ощущаю наше с Нолоном сердцебиение.
Секунда… и мы взмываем вверх. Все выше.
Отрыв. Полет. Преодоление себя и своих лимитов. Эйфория. Дикая. Сумасшедшая. До ощущения полной свободы.
ПЕРЕЗАГРУЗКА.
Невесомость. Абсолютная ясность ума и чистота сознания. Мы с Нолоном вне времени и пространства. Кружимся в нереальном бешеном танце. Раскачиваемся из стороны в сторону маятником над Землей, и я осязаю, как нас затягивает в воронку вечности.
— Жива? — послышался ироничный голос Нолона в голове.
— Жива, — улыбнулась я и, чувствуя щекой его плечо, закрыла глаза.
Горизонт событий пройден. Перезагрузка завершена.
Глава 27.
Мы ехали обратно, за окном проносился уже привычный мне зеленый пейзаж, в салоне звучала какая-то запредельная музыка, но сейчас она была умиротворяющей, в отличие от той, которую Нолон поставил на прыжок.