Кутаясь в трикотажное худи Андерсона, которое он отдал мне, так как рукава моей куртки намокли, я удобно откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Казалось, меня все еще качало на волнах, в воздушном потоке, и я вновь и вновь вспоминала этот полет.
Как ни странно, но после стабилизации прыжка, вертолет не торопился возвращать нас на Землю Обетованную, а кружил над водой, спуская нас все ниже и ниже. Он раскачивал нас маятником, будто специально, а вода уже была так близко, что я могла увидеть свое отражение. Казалось, еще чуть-чуть, и нас ударит о синюю гладь. Но я уже ничего не боялась — преодолев страх, я откровенно наслаждалась происходящим. Крепко удерживая торс Нолона, чувствуя уверенный обхват его рук, я улыбалась — мне было спокойно, как в свое время на яхтинге. Я знала, что мы не разобьемся о землю, не утонем в ледяной воде, и мне совершенно не хотелось заканчивать это сумасшедшее совместное приключение. Затаив дыхание, я наблюдала, как мы стремительно приближаемся к воде, и все сильнее хотела прикоснуться к черно-синей глади. Внезапно Нолон, будто читая мои мысли, дернул мой локоть и потянул вниз.
Крепко обхватив мои пальцы, он уверенно погрузил наши руки в ледяное течение, и я вновь затаила дыхание. Чувствуя с одной стороны тяжелый стремительный поток, больно бьющий меня по предплечьям, и с другой — горячую уверенную ладонь, я закрыла глаза, наслаждаясь этим Контактом. Невероятным. Сакральным. Запредельным. Будто наши с Нолоном пальцы, сцепленные вместе, сейчас являлись связующим звеном между Небом и Землей, соединяя эти две стихии в одно целое.
Контакт длился несколько секунд, а, может быть, и минут — время потеряло счет. Одно я знала наверняка — когда вертолет нас вновь поднял и начал переносить на сушу, где виднелся квадрат, расстеленный Билли, мне хотелось остановить движение и раствориться в этой вечности.
Я открыла глаза и посмотрела на Нолона. Он был погружен в мысли, был молчаливым и отстраненным. Впрочем, как и всегда. Но у него тоже произошла перезагрузка. Своя. К которой он стремился.
— Успешная перезагрузка? — тихо спросила я.
— Да, — коротко ответил он, но меня спрашивать ни о чем не стал. И это было правильно. Он оставил меня наедине с моими мыслями и не хотел никак влиять на мои решения после прыжка.
— Словно Небо прикоснулось к Земле с нашей помощью, — тихо улыбнулась я, вспоминая Контакт.
Он повернул голову и, бросив на меня изучающий взгляд, улыбнулся.
— Ловишь кайф, — он не спрашивал, а утверждал.
— Это неправильно? — я не стала возражать. Мое состояние именно так и можно было назвать.
— Так и должно быть. Нормальная реакция на выброс адреналина, — ответил он, вновь устремив взгляд на дорогу.
Вспомнив первоначальные эмоции, я спросила:
— Сильно паниковала, да?
— Ты хорошо держалась, — кивнул он, а я, все еще чувствуя ладонью ледяное сопротивление черно-синей водной глади, улыбнулась.
По словам пилота, уже после прыжка, Нолон рассчитал растяжение каната верно, и когда я спросила “а возможно ли такое, чтобы Андерсон рассчитал что-то неправильно”, он ответил “там очень много трудноучитываемых случайностей”.
— Теперь понятно, что ты имел в виду, когда в разговоре с Энди упомянул “Контакт”, - тихо проговорила я, натягивая худи на все еще холодные пальцы.
Андерсон на это ничего не ответил, бросил взгляд на мои руки и включил обогрев.
В салоне вновь воцарилась тишина, разбавленная музыкой, а я, чувствуя невероятное спокойствие и умиротворение после выброса адреналина, вновь закрыла глаза. Моя перезагрузка тоже произошла удачно.
Пережив это совместное падение, этот прыжок в неизвестность, я по-другому взглянула на свою жизнь. На свое пребывание в Штатах. На Нолона. На его предложение. Взглянула будто со стороны. И все лишнее — сомнения, колебания, страхи — отсеклось вместе с этим прыжком. Как балласт, который тянул тяжелым грузом и не давал идти вперед.
Я посмотрела на Нолона, который продолжал уверенно гнать спорткар по трассе, думая о чем-то своем, и вновь закрыла глаза.
Сегодня мне открылось несколько моментов, которые все расставили на свои места и дали мне ясную картину.
Первый. Восприятие Нолона как мужчины. Он уже больше не был во френдзоне.
Было в этом совместном прыжке что-то сакральное. Интимное. Словно мы посмотрели друг на друга голыми, беззащитными перед стихией, настоящими перед самими собой. Удивительно, странно, но для меня этот прыжок стал похож на первый секс с новым партнером, после которого люди либо расходятся, либо, напротив, становятся ближе. Мои обострившиеся инстинкты во время прыжка — восприятие запаха, ощущение объятий, прикосновение ладоней — сработали в пользу Нолона. Инстинкты не обманешь. Нельзя полюбить запах, если он тебе не нравится. Нельзя привыкнуть к ладоням, прикосновения которых тебе неприятны. Нолон стал мне ближе. Понятнее. Яснее. Я, мои инстинкты, разум и эмоции, пребывая в состоянии стресса, приняли его импульс. Он включил во мне желание идти дальше.