Второй. Уникальность Нолона.
Мне было не страшно и интересно прыгать в неизвестность отношений с ним. Ключевым здесь являлась его личность. Поставь на его место Марти — и ощущения были бы иными. Не в пользу последнего.
Я чувствовала, это будут совершенно не похожие на что-то среднестатистическое отношения. Другой уровень восприятия. Уникальные, как и сам Нолон Андерсон. Адреналиновые, как и этот прыжок. Мне было неизвестно, сколько они продлятся — может быть, месяц, а может быть год, но одно знала наверняка — это того стоило. Как сегодняшний прыжок с высоты трех километров. Как Контакт Неба с Землей.
Третий. Моя любовь к Коулу.
Сейчас, после прыжка, когда за секунду перед глазами пронеслась вся жизнь, когда базовые инстинкты говорили, что я нахожусь на волосок от смерти, я отчетливо понимала, что не хочу оборачиваться назад. Именно в этом падении одним из кадров было лицо Ирины, очередной девушки из коллекции Коула. Как бы я не любила Горра, но я не хотела становиться Ириной, которая застряла в этих отношениях. Ни ее преданность, ни ее верность не помогли ей, и она так и осталась “девушкой из коллекции”. Я ее не осуждала, равно как и не осуждала Коула. Напротив, была благодарна судьбе, которая выбила меня из Гонконга. Была благодарна судьбе, что наша с Коулом связь продлилась так мало. Была благодарна судьбе, что я не жила в Азии и не работала под его началом, как Ирина. Потому что в противном случае меня бы ждала ее участь. Нолон был прав, поставив меня во временные рамки месяца. Мне нужно было как можно быстрее вытаскивать себя из прошлого, а не пестовать его в себе. Как прыжок с вертолета. Быстрый и стремительный. Если бы я сидела и готовилась к нему, размышляя, насколько это может быть опасным, то вообще бы не прыгнула.
И четвертый момент. Репутация. Знакомство Андерсона с Коулом.
Я не воспринимала Нолона, как соломинку, за которую нужно было уцепиться, чтобы забыть Коула. Не воспринимала его как друга, в ком искала поддержку. Не стремилась заглушить боль за счет другого. После прыжка я почувствовала его, как мужчину. И меня это не оттолкнуло, несмотря на то, что душа ещё болела. Я себя не оправдывала и понимала, как это выглядело со стороны.
Да, было бы гораздо проще с точки зрения морали, если бы я не знала о знакомстве Нолона с Коулом.
Было бы гораздо легче, если бы Нолон спас меня от смертельной опасности или в чем-то благородно помог. А Коул предстал бы чудовищем.
Было бы гораздо удобнее, если бы Нолон был влюблен в меня и доказывал свою любовь теми методами, которые так хорошо описал.
Всё это выглядело бы, как оправдание. Как обеливание репутации. Как сглаживание некрасивой ситуации с точки зрения морали. Для окружающих. Для близких. Для самой себя.
Но в реальности не было этих смягчающих обстоятельств. Были голые факты. И сейчас я понимала, что не хотела отказываться от уникальных отношений с не менее уникальным человеком только потому, что он был знаком с Коулом. Только потому, что со стороны это не вписывалось в рамки удобной морали.
Я была уверена, что Горру, как только решилась проблема с Триадами, была безразлична моя дальнейшая судьба, а сам Нолон с его самодостаточностью не считал мой выбор чем-то неэтичным или оскорбительным. Дело оставалось за моим решением.
Если выбирать между прыжком в неизвестность вместе с Нолоном, гордым стоянием на берегу в ожидании гипотетического мужчины, незнакомого с Коулом, и полным одиночеством — я выбирала первое из трех.
Так и не открывая глаз, я улыбнулась. Теперь, когда ситуация для меня прояснилась, и я приняла решение, меня окончательно отпустило. Усталость, которая накопилась за бессонную ночь, напряг из-за сомнений и колебаний, адреналиновый прыжок в неизвестность дали о себе знать.
Меня вновь подхватило на волну умиротворения и спокойствия, и я почувствовала, что отключаюсь. Где-то на краю сознания мозг зафиксировал, что спинка моего сидения поехала вниз, и я не возражала. Напротив, скинув кроссовки, я свернулась калачиком на удобном сиденье и провалилась в сон.
Следующий момент, который я зафиксировала, было состояние невесомости, руки Нолона и его запах.
“Продолжаю парить в небе даже во сне”, - пронеслась мысль, я открыла глаза, и первое, что увидела, — футболку Андерсона и его лицо совсем близко от моего.