Чувствуя щекой его плечо, я дернулась, ничего не понимая, и в следующую секунду увидела его ироничную улыбку.
— Не елозь, а то уроню, — послышался его голос.
Сонно осмотревшись, я поняла, что мы уже дома, и Нолон заносил меня на руках в мою комнату.
— Будет эпично. Лететь с трёх километров, а упасть с одного метра, — добавил он, и я сонно улыбнулась.
— Надо было меня разбудить… — тихо прошептала я, пока он укладывал меня на кровать.
— Спи, — коротко сказал он и начал накрывать меня частью большого покрывала.
Я не возражала, потому что от пережитых эмоций и бессонной ночи чувствовала слабость и усталость. Настолько неодолимую, что не было сил раздеться.
Однако, было еще одно незавершенное дело — оно мешало ясности, движению вперед. Я хотела подвести черту под этим незабываемым прыжком в неизвестность. Собрав остаток сил, я приподнялась на локтях и посмотрела на Нолона, который начал опускать жалюзи, погружая комнату в темноту.
— Подожди, не закрывай шторы, — тихо произнесла я, и Нолон, остановив движение, посмотрел на меня. — Я приняла решение…
— Это хорошо, — ответил он, и теперь уже улыбнулась я.
— Но ты ведь не знаешь, какое я приняла решение… Или знаешь? — я внимательно изучала его лицо.
— Какая разница, знаю я или нет. Нестабильность тебе мешает.
Он, как обычно, был прав. Нестабильность не просто мешала, она съедала меня изнутри.
— Я хочу с тобой встречаться. Только… — я замолчала, подбирая слова, а Нолон продолжал стоять рядом и не торопил. — Только дай мне месяц, чтобы окончательно избавиться от прошлого. Прийти в себя.
— Он у тебя есть, — кивнул он и, дав команду жалюзи опуститься, вышел из комнаты.
Глава 28.
Раз два три четыре, раз два три четыре. Вперед. Ку де пье. За рукой. Купе. Балене. Па де бурре.
И так снова и снова. Опять и опять. До автоматизма, до жара в мышцах, до испарины, до момента, когда уже не чувствуешь пальцы ног.
Я любила стоять на пуантах. Дома иногда практиковалась у станка, но одно дело домашние тренировки, ради удовольствия. Другое — выступление на публику. Когда на тебя давит груз ответственности. Не подвести команду. Не ударить в грязь лицом. Не ошибиться. Да, это был не конкурс, где тебя оценивали профессионалы, и, возможно мои огрехи не были бы видны непрофессиональному взгляду, но это было видно мне. Я была тем самым строгим критиком, кто оценивал свою собственную работу.
Дубль ассамбле с заноской. Плие. Ассамбле. Поворот. Плие. Жете на круазе. Ассамбле. Жете. Глиссад.
Кира в свое время предложила нанять хореографа, но я с ней репетировала совсем недолго. Во-первых, к тому моменту у меня уже были наброски танца, которые утвердил Дэвид, а во-вторых, я знала, что каждый хореограф ломает под себя, под свою технику. А я этого не хотела. Времени на настройку и подгонку друг к другу у меня было мало, и мы с Дэвидом решили обойтись своими силами. Однако проблема была — мне нужно было свободное пространство, чтобы репетировать, и Кира договорилась с небольшой танцевальной студией, где, к счастью, присутствовал станок, так что я получила свободный зал на несколько часов в день.
Глиссад. Жете. Асамбле. Третий арабеск. Все с левой ноги.
Прошло почти три недели с момента моего прыжка, и их нельзя было назвать спокойными. Полным ходом шла подготовка к цветочному дефиле, сопряженная и с бессонными ночами, и с нервотрепкой, и со звонками в пять утра. Здесь были и срывы поставок, и истерики моделей, и дергающийся глаз Дэйва, который каждый день планировал всех уволить и уволиться сам. Ко всему прочему, началась суета с документами по смене моего статуса в Штатах, и, что сказать, я была рада, что все это делалось вместе с профессиональными юристами.
Однако, несмотря на свою занятость, я ни на секунду не забывала о том удивительном полете и перезагрузке. Над всей этой суетой красной линией проходили мысли о совместном прыжке, о Нолоне, о моем выборе.
Как ни странно, но меня эти мысли не отвлекали, а, напротив, давали какой-то дополнительный стимул, заряд тонуса. Зная, что где-то рядом находится Нолон, который ждал меня, я не чувствовала себя разбитой после Гонконга. Мысли о будущем тепло грели душу, боль от прошлого становилась всё приглушеннее. И я, черт побери, была этому рада.
— У тебя хорошо получается… — послышался голос Дэйва, и я, резко выпрямившись, повернула голову ко входу.
Он стоял в дверях, оценивающе рассматривая меня, а я, улыбнувшись, потянулась к пульту, чтобы выключить музыку. Каждый день он приезжал посмотреть на мои успехи, и я, глянув на смарт, поняла, что сегодня его проверка была ранней.