— Ты уверена? — переспросил Дэвид, но я уже отрывала стельку левого пуанта.
— Мгм…
— Ты сейчас уничтожаешь мои представления о красоте балета…
— Если я ее не уничтожу, то она уничтожит меня на сцене, — почти процитировала я Винни-Пуха. — Рви, говорю.
Он кивнул и резко дернул за пятку балетки.
Увидев, как я отрезаю ножом зеленую пластиковую стельку, Дэвид в очередной раз скривился.
— Как ножом по сердцу… — наморщился он. — Такую красоту испортила.
— Ты еще не видел, как мы их разминаем молотком.
— Не надо молотком по такой красоте! — его глаза расширились от ужаса.
— “Гейнорам” это и не нужно, — кивнула я и, забрав у него второй пуант, проделала с ним то же самое.
— Зачем это?
— Для устайчивости. Иначе я не встану красиво на пальцы. Чтобы была мягче и легче гнулась. Так я сделаю идеальную птичку.
— Все таки какая сволочь это сделала… — вновь начал он, пропитывая пуант пудрой.
— Дэйв, я не хочу сейчас об этом слышать, — жестко оборвала его я, натирая шелковую ткань канифолью.
Я и так запретила себе думать о вредителе. По крайней мере, сейчас. Перед выступлением. Иначе я начинала впадать в ненужную рефлексию и проводить анализ ситуации, что не давало сосредоточиться на танце.
— Позже. После выступления.
Наконец, обмотав пальцы, я быстро всунула их в туфлю, поправила резинку, которая держала пятку, автоматически подвязала ленты, которые мы с Дэвидом пришивали в четыре руки, и встала на пуант. Боли не было. Собственно, как и в магазине, когда я их “разнашивала”. Но я точно знала, что она появится позже.
Так и произошло, когда я сделала экзерсис, чтобы привыкнуть к “испанскому сапожку”. Но времени больше не было. Оно не просто бежало — оно летело, и я была благодарна девчонкам, которые намотали не один километр по подиуму, чтобы оттянуть мой выход.
— Ты готова? — спросил Дэвид, присев на корточки и распыляя спрей по моим коленкам.
Я кивнула и закрыла глаза, мысленно отсчитывая шаги вдоль и поперек сцены. Я не просто волновалась. Меня трясло. Руки сковывало льдом. Ноги сводило нервными судорогами. Сердце выпрыгивало из горла.
“Не забывай про ограниченность пространства”, - повторяла я себе, опасаясь увлечься и нырнуть за пределы подиума и небольшой сцены, в совокупности напоминающей букву “Т”.
— Ты помнишь, что и когда дергать на платье?
— Мгм… — кивнула я, проверяя широкие атласные ленты, наслоенные друг на друга до лифа.
— У тебя все получится, ты рождена, чтобы блистать, — внезапно произнес Дэвид, поправляя на мне венок из роз, больше напоминавший корону.
Я посмотрела на него — сейчас, перед выходом в зал, я была с этим в какой-то степени согласна. Но мой танец должен был нести правду. Не позитив, иллюзию или радость. А правду. Я хотела рассказать правду о себе. Выразить через танец эмоции, спрятавшиеся глубоко внутри. Какими бы нестандартными они ни казались. Потому что я их считала правильными и не хотела в них ничего менять.
Вивальди. Времена Года. Четыре состояния природы. Четыре стадии развития всего живого. Живописное полотно, на котором через музыку и движение запечатлена вся палитра природных красок.
Вивальди воплотил эту идею в музыке. Я же решила воплотить идею в танце. Как в свое время Пети. Передать свой посыл. Свои эмоции. Свои четыре времени года. Рассказать свою историю, выстроенную в изящную композицию из чувств.
И начала я с Лета.
Зазвучали первые аккорды приближения стихии Августовской Грозы. Неповторимое сплетение вечной классики и современности в талантливых руках Вивальди и диджея.
Продолжительная нота. Затишье перед бурей. Тревожная. Гнетущая. Не дающая времени на осознание. И занавес резко исчез в стороне, открывая меня зрителям.
Яркая бордово-красная вспышка. Как и моя пачка, сотканная из лепестков бордового клематиса и красной розы. И потоки воды устремляются вниз, на землю… Их рисуют бурные пассажи гамм и арпеджии. Их рисует мое тело. Кровавые Арабески. Острые. Тонкие. Как молнии. Безукоризненность формы и линий.
Бьют разряды. Быстрые пассажи альтов и басов. Сцена в хаотичных багровых бликах. Как и мои эмоции.
Приезд в Гонконг. Надежда. Радость. Обман. Ты в коллекции. Хороший подарок. Черный вакуум глаз Коула. Страх. Хаос в мыслях. Паника. Темная. Страшная. Желание укрыться от хлесткой, бьющей по нервам реальности.