Танец через боль. Душевную. Физическую. До слез. До жжения в груди. До невозможности дышать. До кровточащих пальцев. Боль, выворачивающая твои мысли и тело наизнанку.
Но еще секунда… яркая вспышка и… я принимаю эту грозу. Это ненастье. Как благодать, данную свыше.
Ослепляет молния. Яркая. Горячая. Как багровая кровь. Как мои чувства.
Катарсис. Осознание. Страсть. Жгучим красным пятном растекается по телу. До болезненной истомы. До судорожных волн. И я рисую телом эти насыщенные штрихи на полотне своей жизни. Вплетаю себя в музыку. Как острые брызги крови.
Резкое быстрое тур-шене к основанию сцены.
Последния нота, как последняя капля дождя. Я спиной к залу. И прежде, чем замереть в аттитюде с высоко поднятой назад ногой, я резко сбрасываю с себя первую юбку, как пройденную эмоцию. Как уже усвоенный и осознанный этап. Как окончание лета.
Секундная пауза. Передышка. Моя сценическая маска сходит на нет и я кривлюсь. Меня никто не видит. Пальцы ног горят и кровоточат. Икры из-за перенапряжения сводит судорога. Я чувствую жгучую боль. Но на нее нет времени. Ее просто нужно забыть. Пуанты устойчивы — и это главное.
Вдох. Улыбка. Я поворачиваюсь к залу лицом, и сцену заполняет свет. Теплый. Золотистый, как осеннее солнце. Как и мой наряд, в юбку которого вплетены бархатистые лепестки оранжевого тагетеса и желтой розы. Еще один этап моей жизни. Еще один этап моего прошлого.
После разразившегося ненастья наступает благоденствие. Жизнь бьет ключом. Торжество природы. Принятие своего чувства. Я рисую в пространстве арабеск и оставляю его на полотне своей жизни. Яркий, теплый, как поцелуй солнца.
В сочные краски осени вплетается гений Вивальди, барокко клавесина переплетается с современным ритмом клавишных. Как лучи солнца, которым я подставляю лицо. Как когда-то грелась в холодном космосе Коула.
Я кружу в тур пике вихрем золотого листопада к краю подиума. Там, в зале, есть зритель, важный для меня. Я наклоняюсь глубоко вперед, выстраивая безупречную линию в арабеск пуанше. Рука удлинена. Кисть оформлена. Глаза открыты. Нога прямая, вывернута в шпагате. Идеальная птичка. Совершенный баланс. Движения отточены до автомата. Секундная пауза, позволяющая посмотреть в зал. Ловлю внимательный спокойный взгляд Нолона. Хочу увидеть, понимает ли он мой танец. Да. Понимает. Принимает ли он во мне прошлое? Да. Принимает.
Улыбка. И боль уходит на второй план. Я взмахиваю рукой. Кружу в сотеню к основанию сцены, на ходу сбрасывая с себя еще одну юбку. Еще один этап своей жизни. Принимая еще одно время года.
Секунда на передышку. Но только секунда. Потому что жизнь продолжается. Жизнь не стоит на месте. Одно состояние переходит в другое. Так чередуются времена года — от лета к осени, от осени — к зиме. Так один жизненный этап перетекает в другой.
В мгновение золотые краски теплого солнца сменяет холодная синь ночи, и, пока я разворачиваюсь к залу лицом, успеваю замерзнуть. От острого холода, от ледяной стужи. Авария. Смерть Джу. Скорбь. Страх за Коула. Помощь Нолона. Его голос “мы уезжаем в Пало-Альто”.
Лепестки ядовитого синего аконита и светло-голубой ипомеи, встроченные в юбку, только добавляют тревогу. Помогают передать верный штрих на полотне моих эмоций.
Мои движения становятся все резче. Все отрывистее. Как порывы ледяного ветра. Гран батман. Острый носок летит вверх. Я кружу в этой зимней мгле резкой снежной бурей. И сердце замерзает вместе с музыкой.
Моя оборванная на полуслове любовь. Как вырванный из земли нераспустившийся цветок. Как прерванная на полуноте мелодия.
Рассчитываю траекторию и… прыгаю в гран жете на максимально возможную высоту. Нога энергично отбрасывается назад. Параллельная прямая. Ровные бедра. Идеальный шпагат. Удлиненная шея. Плечи вниз и назад.
Я рисую очередной штрих на картине своей жизни. Синий, как зимняя ночь. Острый, как осколок льда.
И опять резкий прыжок, параллельно земле. И кажется, что я тоже зависла в этих холодных полутонах между прошлым и будущим. В неизвестности.
Синий луч света направлен только на меня, погружая в темноту весь зал. Я лечу в этом разряженном пространстве, потеряв вектор.
Моя нога опускается на краю подиума. Как и моя жизнь после Гонконга. Непонятная. Неразборчивая, как милион снежинок, кружащих вихрем хаоса. Впереди темнота.
Я зависаю на мгновенье в экарте, вытягивая руку вперед. Зависаю над этой черной пропастью неизвестности, и в моих глазах страх и растерянность.
Но жизнь продолжается. Звонок Лин. Враг побежден. Путь свободен. Я свободна.