— Что это за гель? — я внимательно смотрела на упаковку.
— Гораздо эффективнее того, которым пользуешься ты, — произнес он, а я почувствовала неприятное жжение и закрыла глаза, пряча боль.
Если бы перевязку делала я, то инстинктивно подула бы на то место, куда сейчас капал медикамент, но Нолон обошелся без этого ритуала.
Я открыла глаза и, наблюдая, как ловкие пальцы Андерсона накладывают широкий пластырь на натертый подъем, куда врезáлся край пуанта, тихо спросила:
— Если бы я не пошла вперед, ты бы меня увез с вечеринки?
— Нет, — спокойным тоном ответил он, и я кивнула. Как я и предполагала. Там, перед залом, он увидел мое стремление сблизиться и остановил меня. Он бы не стал со мной возится даже после моего успеха, если бы видел ненужную рефлексию.
— А сейчас зачем ты со мной возишься?
Я не верила, что он таким образом пытался заботиться обо мне, или старался стать мне нужным. Здесь было что-то другое.
— Компенсация за ущерб.
Я задумалась, понимая, что ничего не понимаю.
— Ты говоришь загадками…
— Не бери в голову, — он бросил на меня взгляд. Его голубые глаза были похожи на кристалл. И также, как и кристалл, светились равнодушием ко всему бренному.
Я промолчала, а он аккуратно обхватил щиколотку уже обработанной ноги и немного сдвинул ее, чтобы приступить к другой моей конечности.
Даже через трикотажную ткань я почувствовала его прохладные пальцы и вновь опустила глаза, ловя волну возбуждения.
“Нет, с этим надо что-то делать”, - дернула я головой и напрочь отмела любые эротические ощущения. В какой-то степени мне была неприятна такая реакция на его пальцы. Учитывая, что сам Нолон оставался спокойным, как танк, я чувствовала себя нимфоманкой, неспособной совладать со своим либидо.
— Когда я щупаю твои ноги, тоже начинаю возбуждаться. Как и ты, — неожиданно произнес он спокойным тоном, и я от неожиданности чуть не подпрыгнула.
Его внезапное заявление вогнало меня в краску, будто я была застигнута на месте преступления с дымящимся пистолетом в руке. Я затаила дыхание, не зная, как реагировать, но поймала себя на мысли, что его признание мне понравилось. Теперь я знала, что он реагирует на меня. Как и я на него.
— По тебе не скажешь… — наконец выдохнула я, пока он накладывал пластырь на правую ступню.
— Умею контролировать возбуждение, — он повернул ко мне голову, и я поймала его взгляд. В комнате повисла тишина. Странная. Пугающая и притягивающая одновременно. Как минута до близости. Когда ты уже готова к ней, но тебе страшно. А вдруг секс все только испортит. Отдалит, а не сплотит.
И пусть кристальные глаза Нолона по-прежнему лучились холодом далекой звезды, ситуация была располагающей, чтобы двинуться дальше. Я затаила дыхание — уверена, Нолон считывал мою готовность сделать следующий шаг, но ничего не предпринимал.
— Тебе пора отдыхать… — внезапно произнес он, отпуская мои ноги, и я, прижимая колени, опустила взгляд.
Нолон оставался логичным до конца, соблюдая условия нашего договора сроком на месяц, или, возможно, считал неприемлемым секс с “раненым лебедем”, а я бросила взгляд на свои разбитые ступни и постеснялась делать шаг первой.
“Тоже мне Мата Хари с перебинтованными ногами”, - мысленно скривилась я и, нацепив улыбку на лицо, сменила тему.
— Так что будем делать с Рождеством? Праздник совсем скоро, — бодро отметила я.
Мой взгляд упал на тумбочку, встроенную в полку, где лежали рождественские подарки, уже упакованные и ждущие своего часа.
— Я уезжаю на неделю, — внезапно произнес он, обрывая мои мысли, и я резко посмотрела в его сторону.
— Ты едешь к себе домой? — вопрос возник непроизвольно, сам собой. Рождество в Штатах по традиции отмечалось в кругу семьи, за большим столом с индейкой и праздничным пирогом. И было логично, что у Нолона она тоже должна была быть. Эта семья.
— Нет. Это деловая поездка.
— Разве в Рождество кто-то работает в Штатах?
Нолон промолчал, а я насторожилась.
— Что-то срочное?
— Связана с моим новым бизнесом. Нужно решить кое-какие вопросы до Нового года.
Я кивнула, вспоминая его встречу с каким-то вашингтонцем, и на душе стало тоскливо. Несмотря на то, что у меня появилось в Долине масса знакомых, без Нолона мне было одиноко. Тем более, в праздники.
— Когда ты уезжаешь?
— Утром.
Теперь было понятно, почему Андерсон хотел лично убедиться, что мои ступни в рабочем состоянии, и сам сделал перевязку.
— Я буду на связи, — проинформировал он и добавил: — О вредителе не волнуйся. До отъезда я с ним разберусь.
Я грустно усмехнулась.