— Я не Веснушка, — устало покачала я головой, а он, вплотную приблизившись ко мне, уперся рукой в джип, задевая меня своим предплечьем.
— Так значит, ты ко мне не имеешь никакого отношения… — усмехнулся он, и я немного удивилась. Мне казалось, он не обращал внимание на мои реплики в толпу.
— Ну это правда, — пожала я плечами.
— Прячешься? — перевел он тему.
— Устала, — честно ответила я.
— Зачем сюда приехала? — спросил он, но я решила не отвечать и вместо этого отразила вопрос:
— А ты почему здесь? На этом празднике жизни?
— Что такое вечеринка? — усмехнулся он. — Это когда собирается гребаная толпа народа, чтобы поговорить о себе.
— Да, наверное, — ответила я и добавила: — Но мне показалось, так ты выпускаешь пар и усталость.
— Может, я страдаю?
— Нет, сбрасываешь усталость… — покачала я головой. Не чувствовалось в нем рефлексии.
— Верно. Это лучше, чем если тебя найдут в луже собственной блевотины, — согласился он.
— Однозначно лучше, — кивнула я.
— Ты мне нравишься, — внезапно сменил он тему.
— И чем же?
— Не теряешся. Обычно девчонки сразу раздеваются, желая заполучить мою сперму, родить от меня дитяко, чтобы я выплачивал алименты, или подать на меня в суд за изнасилование. Не угадаешь, кто с тобой просто так, а кто за деньги.
— Не смешно… — я бросила на него внимательный взгляд.
— Блядь, только давай без этой жалости. Это хуже, чем раздевание.
— Ок, — ответила я. — Ты прав. Чего тебя жалеть.
— Вот. Это лучше, Веснушка.
— А давай без фамильярностей.
— Чем тебе не нравится “Веснушка”?
— Слишком личное. Я с тобой на брудершафт не пила.
— Так в чем проблема? Давай выпьем на брудершафт и поцелуемся. — Он уперся второй рукой на джип, взяв меня в кольцо рук. От него пахло сигаретами, алкоголем и дорогим парфюмом. Его красивое безукоризненное лицо было близко от моего, и я могла разглядеть его зеленые глаза с поволокой.
— Не хочу.
— Блядь, ты мне определенно нравишься, — усмехнулся он, но руки так и не убрал.
— Чем? Что отказалась с тобой целоваться?
— Нет. Не ты первая, кто отказывается со мной целоваться, — честно признался он. — Но твой отказ другой.
— Какой?
— Честный. Есть другая категория женщин. В основном, актрисы. Те, которые не сразу прыгают в койку. А нооборот. Ломаются. Набивают цену. Хотя по глазам видно: “ну добейся уже меня и оттрахай как суку”.
— Как у вас, у звезд, все сложно, — усмехнулась я.
— Попадаются и нормальные. Но гораздо реже. Нормальных в Лос-Анджелесе не осталось. Их до неузнаваемости изменила жизнь.
— Как тебя?
— Верно, — улыбнулся он и внезапно спросил: — У тебя кто-то есть?
Я нервно усмехнулась и опустила взгляд, сама не в состоянии ответить на такой простой вопрос.
— Все сложно… — покачала я головой.
— Чем он зацепил? — Иэн склонил голову набок, внимательно исследуя мое лицо.
— Ты задаешь бесцеремонные вопросы, — я бросила на него уверенный взгляд.
— Излишки популярности. Накладывает отпечаток. Вседозволенность — она такая… — философски отметил он, а я, изучая его глаза с поволокой, добавила:
— Слаще секса…?
— Верно, — растянул он губы в улыбке и внезапно спросил: — Так ты хочешь попробоваться в кино?
Я внимательно исследовала лицо Иэна, так близко от моего, и пыталась определить, зачем он мне предлагает свою помощь, в то время как Диану он даже не удостоил ответом.
— Пусть я и девственница для Калифорнии. Но не тупая. Ты это всем девушкам предлагаешь, с кем хочешь переспать? — спросила я.
Определенно, алкоголь придавал мне смелости, и на трезвую голову я бы никогда не делала подобных выпадов, а промолчала бы и тихо ушла. Но сегодня был не тот день, когда мне хотелось молчать.
Он усмехнулся и покачал головой.
— Не всем, — честно ответил он и добавил: — Акцент убрать не проблема. У тебя почти его нет. За месяц справишься. — Он замолчал и вновь склонил голову. — Есть в тебе что-то… естественное. Живое. Не испорченное филлерами и пластикой. Надеюсь, ты такой и останешься.
Я не знала, как реагировать на его слова, но в любом случае, старалась трезво оценивать свои возможности и не вестись на комплименты, принимая их за истину.
— Знаешь, мне как-то очень давно попалась статья об Энди Уорхоле, когда я готовила реферат в универе о различиях культур, — ответила я, решив сменить тему. — И он интересно выразился о Голливуде. Не помню дословно, но смысл таков. “Голливуд — это пластмасса, но я люблю эту пластмассу. Я хочу быть этой пластмассой”. Мне кажется, эти слова подходят и тебе.
Он внимательно посмотрел на меня. Посмотрел без иронии. Без налета своей ипостаси знаменитости.