А флейта вдруг в руках распалась надвое. Чистый ровный распил открывал ее витиеватые внутренности, хитро изогнутые полости, и я вспомнила девочку со вскрытой черепной коробкой. "Как же так, люди?!.. — обида полыхнула во мне, — а, впрочем… это же просто научное открытие… дьюри ведь наивные, смелые… они исчезнут, люди же скажут — и не было никакой магии… Не было целого мира… Мы его разрезали, проанализировали, измерили пульс, давление, магнитное и прочие поля… Ничего интересного… "
— Вижу ее, — между тем спокойно, словно наблюдая за футбольным матчем, докладывал безухий коротыш кому-то неведомому.
Конечно, что тебе трепыхаться, ведь у вас есть своя флейта… А я должна выйти отсюда и привести вас к последнему дьюри, к тому, кто еще может и противостоит вам…
Войдя в стену, я, сжимая остатки флейты в руке, быстро шла… Где-то я видела… Сейчас… Недалеко…
— Что ты задумала, Олие? — осторожно спрашивал Элизиен, следуя за мной. — Ты возвращаешься?
"Возвращаюсь…"
Он еще что-то спрашивал… Я молчала… И шла…
Здесь. Закрытые двери… и темно, и пахнет слесаркой…
Включаю свет. Стройные ряды оружия, всякого, бесконечные ряды матово поблескивающих, в отменном состоянии автоматов, винтовок, гранатометов, базук… здесь было столько всего, что моего словарного запаса не хватит даже на четверть… Мне бы хороший огнемет, Элизиен…
— Не делай этого — ты потеряешь силу Лессо и станешь видимой… — зудит надоедливо мне в ухо Элизиен.
Точно. Зато взорву ошкуровскую флейту.
— Ты даже не дойдешь до нее, О…
И это правильно, Элизиен… Останавливаюсь.
Разворачиваюсь и вновь — сквозь дверь, в стену… иду, назад, теперь уже к выходу, отсюда выход близко, я чувствую его… он зовет меня лесом, полем… чем-то настоящим…
А злость душит меня. Отпускают, гады. На себе чую все время чей-то тяжелый, выматывающий душу взгляд. Следят… Равнодушно уставившись окулярами металлических глаз, просчитывая мои шаги и мысли в неживых кибермозгах…
"Но, главное, моя флейта со мной… Во мне бьется мое сердце, и со мной летит моя душа… и Элизиен", — улыбаюсь я… — А теперь, Лессо, давай!!! — шепчу зло, — режь ошкуровскую флейту на мелкие кусочки… Ты же можешь, Лессо!..
…Старый тианайский меч, тихо звеня, повис в воздухе перед флейтой в белой комнате. Словно прислушиваясь к кому-то, он то принимался дрожать от нетерпения, тихо постанывая, то вдруг затихал…
Жуткий визг древнего ожившего существа заставил обернуться ошкурца. Оружие висело перед ним. В следующее мгновение голова робота с шумом покатилась по полу, а тело его грузно рухнуло…
Меч, взлетев в воздух, будто подчиняясь невидимой руке, разрубил с визгом несколько трубок… Они падали и катились по полу, а древнее оружие заметалось неистово, иссекая их и рубя, сокрушая злобный промысел бездушного мира…
Я опустила руку… Она еще продолжала сжимать рукоять древнего меча, которая мне виделась словно наяву… Тиану, как я хотела бы, чтобы сон мой стал явью!
— Ошкурская флейта разрушена, О… — тихо проговорил Элизиен, и я слышала как он улыбался…
А сзади слышался вой сирены… И, казалось, мне что это весь Ошкур взвыл от злости… Теперь еще один поворот, еще одна стена, и я на воле…
Только вот куда мне идти?
3
Город на поверхности оказался невзрачным. Бетонные коробки, шоссе, избитые гусеницами… Множество машин… И ничто его не могло украсить или оживить, даже прекрасный августовский день. И от лета-то здесь было только одно небо — задымленное, серое, невзрачное…
Роботы текли вокруг меня непрерывным потоком. И никому не было до меня дела. Словно ничего и не произошло. Никто не бежал, не искал меня, не кричал: "Ловите ее!"
Шагая невидимо по теплому асфальту босиком в драной тунике, я поначалу испуганно шарахалась от каждого показавшимся мне человеческим облика.
Но даже если мне вдруг казалось, что в толпе металлических остовов, колес, рук, клешней мелькнуло человеческое лицо, и я начинала в него вглядываться, в надежде увидеть хоть искру неравнодушия: злости, ненависти, радости, уныния… но нет… Лишь начинали щелкать самонаводящиеся линзы, ворочаясь в пластиковых глазницах, и киберлицо через короткое мгновение теряло интерес к моей "живой энергии" и отворачивалось.
Только раз, когда уставшая я плелась, по очередной безликой улице, мимо меня проехал трансформер, везущий пассажира.
Чудный белый кабриолет вез на заднем сидении человека. Машина неслышно прошуршала превосходными шинами по асфальту. Водительское место в ней было не предусмотрено. Прекрасный открытый кожаный салон вмещал в себя два широких дивана, развернутых друг к другу…
Я долго изучала непроницаемое лицо пассажира. Самое странное было в нем то, что если бы я его встретила в толпе, то никогда не узнала бы. Серое, безликое существо… "Можно поставить тебе на лбу номер… только это заставило бы меня узнать тебя вновь…", — шипела про себя я от усталости и злости.
— Что ты пытаешься увидеть в этом ошкурце, О? — наконец, не выдержал и спросил Элизиен.
Не решаясь все же разговаривать вслух, я же не призрак, ну, во всяком случае, Элизиен меня в этом уверил, я подумала:
"Это не человек?"
— Запомни, Олие — в Ошкуре нет больше людей…
Я молчала. Трансформер моргнул фарами, поднял кожаный верх наполовину над своим невозмутимым пассажиром и прибавил скорость. Я даже засомневалась на мгновение, — вдруг было что-то еще живое в этом роботе, ну хоть мозг, или не знаю что… и ему стало жарко под палящим солнцем.
Но Элизиен скептически хихикнул, и я вспомнила надписи на упаковочных коробках из магазина, которые всегда предупреждали — хранить вдали от открытых солнечных лучей…
Вот и трансформер-кабриолет хранит себя и своего пассажира вдали от солнечных лучей…
Проплутав по городу до вечера, от усталости путаясь и кружа подолгу на одном месте, я, наконец, с помощью Элизиена выбралась из него, когда солнце уже почти село за горизонт. Призрак словно вел меня, короткими фразами направляя в известном только ему направлении, и сейчас, оказавшись на широком раскаленном от жары шоссе, по которому удалялась от нас колонна поблескивающих на солнце нефтяных вышек, я, сойдя на обочину, устало остановилась…
"Что они ищут… неужели нефть, Элизиен?", — спросила я, глядя на их зачищенные до блеска бока.
— Не знаю, что такое нефть, О… Они ищут воду… Воду, которая может оживить то, в чем не может быть жизни. И находят. И выкачивают ее из наших родников, осушая их навсегда…
"Господи, неужели живая вода действительно существует, Элизиен?", — подумала я и развела руками — сколько можно уже удивляться, а вот поди ж ты.
— А чего ей сделается, воде-то… если в роднике железякой не ковыряться?! — не на шутку вскипятился призрак. — А они ведь целыми озерами за раз ее выкачивают! Ну, ты иди, иди… Ты только иди, Олие…
"Да куда же идти, Эл? Куда ты меня все ведешь? Я уж и идти-то не могу…", — думала я.
А вокруг города потянулись чередой безрадостные черные поля. Они, с засохшей потрескавшейся землей, тянулись до самого горизонта, и хоть бы один маленький клочок травы… Нигде. Ничего. Чернота. Пыль. Ни звука надоедливых кузнечиков и сверчков, что трещат под вечер, там, дома, ни запаха травы и леса…
"Зачем же им, Эл, столько живой воды, ведь железяки они насквозь, — мысли в моей голове путались, словно спотыкались одна об другую, — мне бы сейчас хоть каплю водички этой живой", — попыталась я даже пошутить, но выходило как-то уж больно криво.