Внося личный вклад в свои мысли, мы создаем «я» (как сказал бы Кришнамурти), и после этого наша жизнь перестает работать. Вот почему мы должны отмечать свои мысли – чтобы забрать вклад назад. Во время достаточно долгого сидения мы можем видеть мысли как чисто сенсорный вклад. И мы можем видеть, как мы проходим через разные стадии: сначала мы чувствуем реальность своих мыслей и, исходя из них, создаем эгоцентрические эмоции, создаем барьер, мешающий нам видеть жизнь такой, как она есть. А будучи захвачены эгоцентрическими эмоциями, мы не можем отчетливо видеть людей или ситуации. Сама по себе мысль – это просто чистый сенсорный вклад, энергетический фрагмент. Но мы боимся видеть мысли такими, как они есть.
Отмечая мысли, мы отстраиваемся от них, мы перестаем отождествляться с ними. Существует огромная разница между тем, чтобы сказать: «Это невыносимо» и «Я считаю, что это невыносимо». Если мы упорно отмечаем какую-то мысль, эмоциональное наложение начинает исчезать, и мы остаемся с объективным (обезличенным, беспристрастным) энергетическим фрагментом, к которому не должны быть привязаны. Но если мы считаем, что наши мысли реальны, мы действуем, исходя из них. И если мы действуем, исходя из таких мыслей, жизнь становится весьма запутанной. Так что практика – это работа до тех пор, пока мы не будем знать это всем своим нутром. Практика не заключается в том, чтобы реализоваться в голове. Она должна стать нашим телом, нашими костьми, нами самими. Конечно, у нас должны быть некоторые эгоцентрические мысли: как соблюсти рецепт, как перекрыть крышу, как спланировать отпуск. Но нам не нужна эмоциональная эгоцентрическая деятельность, которую мы называем мышлением. В действительности, это никакое не мышление, а отклонение от правильного мышления, заблуждение.
Дзэн предназначен для активной жизни, для углубленной жизни. Когда мы хорошо знаем свой ум и те эмоции, которые создает мышление, мы начинаем лучше видеть, что такое жизнь и что следует делать. Обычно наша следующая задача как раз перед самым нашим носом. Дзэн – это жизнь, полная активных действий, а не пассивного ничегонеделания. Но действия должны быть основаны на реальности. Когда действия основаны на ложной системе мыслей (основанных на нашей обусловленности), это плохая основа. Когда же мы смотрим сквозь систему мыслей, то можем увидеть, что нужно делать.
То, что мы делаем, это не новое программирование самих себя, но освобождение от всякой запрограммированности. Этого можно достичь только увидев, что все программы не соответствуют действительности. Перепрограммирование – это всего лишь перепрыгивание из одной ловушки в другую. Мы можем добиться того, что, по нашему мнению, будет лучшим программированием. Но смысл сидения как раз в том и состоит, чтобы не следовать никакой программе. Предположим, вы содержите программу «Я неуверен в себе». Предположим, вы решаете заменить эту программу на «Я уверен в себе». Ни одна из этих программ не может по-настоящему выдержать давления жизни, потому что обе они включают «я». И это «я» слишком хрупкое создание – на самом деле, нереальное – и его легко сбить с толку. В действительности, никогда не существовало никакого «я». Весь смысл заключается в том, чтобы увидеть, что оно пусто, что это иллюзия, и это не то же самое, что разрушить его. Когда я говорю, что оно пусто, я имею в виду, что оно не является лежащей в основе реальностью. Это просто то, что создано эгоцентрическими мыслями.
Заниматься практикой Дзэн далеко не так просто, как говорить о ней. Даже те ученики, которые имеют ясное представление о том, что они делают, временами пытаются убежать от основной практики. Тем не менее, когда мы сидим, хорошо, все остальное не должно нас касаться. Итак, независимо от того, продолжаем мы свое сидение пять лет, двадцать лет или только начинаем его, важно делать это очень тщательно.
Огонь внимания
Когда-то очень давно, еще в 20-х годах, когда мне было лет восемь-десять, мы жили в Нью-Джерси. Зимы там холодные, и в нашем доме была печь, которая топилась углем. Когда появлялась тележка с углем и все ее содержимое вываливалось в угольный бункер, это было большим событием для всего дома. Я узнала, что есть два вида угля, который попадает в угольный бункер: один называется антрацит, или твердый уголь, а другой – лигнит, мягкий уголь. Мой отец рассказал мне, в чем состоит разница при сжигании разных видов угля. Антрацит сгорает полностью, оставляя очень мало золы. После лигнита остается очень много золы. Когда мы топили лигнитом, подвал покрывался сажей и часть ее переносилась по лестнице в гостиную. Я помню, мать что-то говорила об этом. Ночью отец прикрывал огонь, и я тоже научилась это делать. Прикрыть огонь – значит покрыть его тонким слоем угля, а потом перекрыть кислород, поступающий в топку, чтобы поддерживать слабый огонь. За ночь дом остывал, и утром нужно было расшевелить огонь и открыть отверстие для кислорода. И тогда печь начинала нагревать дом.