Как уже было сказано выше, в девизе «Одно во Всем, и Все в Одном» понятия «Одно» и «Все» не могут рассматриваться отдельно, а затем попросту соединяться при помощи предлога. Никакое различение здесь недопустимо – нужно принимать все в целом и на том стоять. Больше ничего не требуется. Мастер отвечает на вопрос ударом или бранью не потому, что он настолько возмущен или настолько несдержан, а чтобы вызволить учеников из пропасти, в которую они попали. Никаких аргументов, никакого словесного убеждения здесь не достаточно. Только мастер знает, как вывести учеников из логического тупика, открыть перед ними новые пути, следуя которыми, они придут в Изначальную Обитель.
То, что можно назвать интуитивным или эмпирическим пониманием факта «Все в Одном, и Одно во Всем», является по сути фундаментальной истиной буддизма, которую проповедуют самые различные школы. Так, в трактовке буддийской секты Праджня, шуньята есть татхата и татхата есть шуньята.
Шуньята (Пустота) являет мир Абсолюта, а татхата (Самобытность) являет мир частностей. Одно из популярнейших дзэнских изречений гласит: «Ивы зелены, цветы алы». Здесь мы находим утверждение мира частностей, отдельных феноменов, где бамбук всегда прям, а ветви сосен изогнуты. Приобретенные опытом факты принимаются, как они есть – Дзэн не нигилистичен в своем подходе. И в то же время все это Пустота – не в относительном, а в самом прямом и абсолютном смысле.
Пустота в абсолютном смысле не есть понятие, которое можно вывести путем умозаключений, но подтвержденный опытом факт – такой же, как прямизна бамбука или алый цвет лепестков. Это утверждение, идущее от интуитивного постижения, личностного восприятия. Когда, вместо того чтобы устремляться наружу, к рациональному умствованию, дух и разум обращаются внутрь, они постигают, что все на свете происходит из Пустоты и в Пустоту возвращается, что приход и уход составляют единое движение, хотя мы и должны описывать их как два действия. Такая динамическая идентификация лежит в основе нашего опыта, и на ней базируется вся наша жизнедеятельность. Дзэн учит нас постигать эту истину. Рассматривая проблему под таким углом, мастер, будучи спрошен: «Что есть Дзэн?», отвечает иногда: «Дзэн», а иногда: «Не-Дзэн».
Теперь мы понимаем, что принципы рисунка тушью суми-э следуют из дзэнского опыта и что такие качества, как Прямота, Простота, Динамизм, Одухотворенность, Полнота, органически соотносятся с Дзэн. В суми-э нет пантеизма – нет его и в Дзэн.
Глава третья
Дзэн и самураи
Можно усмотреть некоторую странность в том, что Дзэн тесно сроднился с духовной жизнью воинского сословия Японии. Какие бы формы ни принимал буддизм в тех странах, где он процветает и поныне, он всегда оставался религией сострадания, и за всю свою многовековую, насыщенную событиями историю он никогда не имел отношения к войне и военному делу. Чем же объясняется та роль, которую был призван сыграть Дзэн-буддизм в укреплении воинственного духа самураев?
Со времени своего появления на Японских островах учение Дзэн было теснейшим образом связано с жизненным укладом самураев. Хотя Дзэн и не побуждал непосредственно к занятиям столь кровавым ремеслом, но, коль скоро воин уже вступил на избранный путь, именно в доктрине Дзэн он мог найти поддержку и опору. Поддержка эта осуществлялась двояко – поскольку Дзэн является религией, которая учит не оглядываться назад, следуя намеченным путем; в плане философском – Дзэн не проводит различия между жизнью и смертью. Решимость не оглядываться назад и не отступать в конечном счете вытекает из философского убеждения, но, будучи религией воли, Дзэн апеллирует к духу самурая скорее моральными своими принципами, нежели философскими построениями.
С точки зрения философии Дзэн отстаивает приоритет интуиции перед интеллектом, так как интуиция – самый прямой путь к постижению Истины. Заложенные в учении Дзэн моральные и философские принципы обладали немалой привлекательностью для воинов со сравнительно неискушенным духом и разумом, не привычным к мудрствованию. Таким образом, одно из важнейших и необходимых качеств бойца вполне естественно нашло конгениальное отражение в духе Дзэн. Здесь, вероятно, кроется одна из главных причин столь тесной связи между учением Дзэн и самурайством.
Вторая причина – в простоте учения Дзэн, его искренности и прямоте, отрицании ценности собственной жизни и расчете только на собственные силы. Подобные аскетические тенденции прекрасно сообразуются с воинственным духом самурая. Дух бойца всегда должен быть направлен на одно – на противника, с которым предстоит сразиться. Бойцу не пристало смотреть ни назад, ни в сторону. Ему необходимо только одно – идти вперед, чтобы сокрушить врага. Ему противопоказаны любые излишние контакты с окружающим миром – физические, эмоциональные или интеллектуальные. Сомнения и раздумья, если только они рождаются в сердце воина, служат серьезным препятствием на пути к победе, а всякая эмоциональная или физическая привязанность может явиться для него тягчайшим бременем, если он преисполнен желания с усердием исполнять свои обязанности в ратном деле. Настоящими бойцами, как правило, становятся аскеты и стоики с железной волей. Этими качествами при необходимости снабжает их учение Дзэн.