Школа Йогачара, из которой, кстати, происходил и легендарный основатель Дзэн-буддизма Бодхидхарма, стояла на крайне идеалистических позициях, провозглашая приоритет субъективного сознания над всяким опытом, допуская при этом, правда, существование независимой от человеческой мысли «таковости», «самобытности» бытия (татхата), не поддающейся никаким характеристикам и столь же всеохватной, всепроницающей, как Великая Пустота. Для адептов Виджнянавады путь к спасению лежал через духовное восхождение, через тот или иной вид йоги. Ведущими философами школы были Асанга и Васубандху, жившие в IV в.
Каноны Махаяны включают часть классического палийского канона буддизма (на языке пали) и ряд значительных сочинений на санскрите, которые впоследствии были переведены на китайский и в таком виде пришли на Японские острова. В частности, на санскрите были написаны «Вайпулья сутры» («Развернутые сутры»), из которых главными являются «Сутра Лотоса благого закона», содержащая программные положения Махаяны, и «Сутра Добродетели высшей мудрости». Однако существует и великое множество других сочинений – буддийских сутр и трактатов с обширнейшими комментариями, – которые составляют неисчерпаемый кладезь знания для приверженцев различных сект и школ Махаяны, в том числе, разумеется, и секты Дзэн.
Мифическая родословная Чань (Дзэн) восходит к тем временам, когда Шакьямуни различными средствами пояснял ученикам высшую истину Дхармы. Однажды, желая продемонстрировать в действии принцип передачи знания от сердца к сердцу вне слов и письмен, Будда безмолвно поднял перед собранием цветок. Из всех присутствующих только старец Кашьяпа понял сокровенное значение жеста и ответил Будде улыбкой. С Кашьяпы начинается линия так называемых буддийских патриархов, которых насчитывается до VI в. н. э. двадцать семь. Двадцать восьмым буддийским патриархом и первым патриархом, то есть создателем Дзэн, стал Бодхидхарма – сын владетельного раджи из Южной Индии, вступивший в молодости в секту Йогачара и прибывший в 520 г. в Китай с группой сподвижников.
Принимая в целом доктрину Махаяны, Бодхидхарма выступил с проповедью принципиально нового учения, в котором отвергалось интеллектуальное суемудрие, книжная ученость, вербальный способ передачи знания. Утверждая, что интеллект лишь затемняет путь, ведущий к просветлению, Бодхидхарма выдвинул на первый план интуицию и непосредственный опыт. Согласно его теории, мироздание представляет собой целостное Единство, частью которого является человек. Однако интеллект побуждает человека к дуалистическому восприятию действительности. Мы разделяем хорошее и плохое, веселое и грустное, дух и плоть, конечное и бесконечное, не сознавая, что все едино и неразрывно связано в потоке кармического времени и пространства. В избавлении от дуальности – путь к спасению, к обретению свободы, к просветлению.
Просветление, дающее подвижнику качественно новое мировосприятие, выступает конечной целью радения во всех буддийских сектах и школах, но в китайском Чань и японском Дзэн особо акцентируется спонтанная, непроизвольная природа Прозрения (кит. у, яп. сатори), достигнутого в результате интуитивного прорыва сквозь тьму обыденного сознания. Наиболее естественным способом достижения Прозрения служит сидячая медитация – дза-дзэн (кит. цзо-чань), но есть немало других способов, в том числе и включающих динамическую практику.
Преемники Бодхидхармы разработали вполне конкретные методики для стимуляции спонтанного Прозрения. Монахи в чаньских монастырях, а также послушники и миряне, желавшие пройти соответствующий курс, обучались у Мастера, который контролировал их поведение, вкусы, занятия и пристрастия. Наиболее популярным методом обучения были коаны (кит. кун-ань) «случаи», «анекдоты», то есть ситуативные парадигмы из жизни выдающихся чаньских наставников, собранные и систематизированные в ряде хрестоматий. Они служили темами для размышления и прививали приверженцам Дзэн способность нестандартной оценки событий, отходящей от основ дискурсивной логики. При этом допускалась совершенно неожиданная спонтанная реакция в виде абсурдного на первый взгляд ответа или выкрика, которые должны были продемонстрировать дзэнское понимание Пустоты, Единства и Самобытности всего сущего (см. Приложение). Многие поколения учеников воспитывались на классических коанах, но со временем возникали и новые, которые в свою очередь канонизировались. Таким образом, секта, отвергавшая ценность книжного знания, постепенно обрастала пластами антологий, хрестоматий, комментариев, биографических описаний, трактатов и эссе, составивших огромное письменное наследие как в китайском, так и в японском вариантах.