Открыв глаза, она еще раз глубоко вздохнула. Она почувствовала себя лучше. Не очень хорошо, но не так близко к падению в пропасть. Дженис снова посмотрела в окно.
Натан, скрестив ноги, сидел на земле и махал палкой по верхушкам сорняков, разросшихся во дворе. Ей нужно было скосить сорняки. Опасность представляли не только змеи, но и клещи, которые, вероятно были повсюду. Может быть, сегодня вечером, когда будет не так жарко, она вытащит косилку и скосит чертову траву.
Дженис еще раз взглянула на Натана и уже начала поворачиваться.
И тут она увидела собаку.
Она напряглась, почувствовав, как в спину впивается ледяной кинжал.
В горле у нее запершило.
Собака оказалась большой. Огромной.
Его плотная шерсть напоминала выцветший ковер, пропитанный темным клейким веществом, которое стекало с него крупными каплями. Собака стояла под фиговым деревом, практически скрытая от посторонних глаз тенью. Сквозь листву пробивались лучи света, окрашивая яркими пятнами отвратительную шерсть собаки. Из раскрытой пасти торчал удлиненный язык тусклого цвета, заставивший Дженис подумать о том, что собака больна. Собака смотрела на Натана, который сидел к ней спиной, не замечая ее присутствия. Ее сын продолжал напевать и махать палкой по траве, отчего она колыхалась, как волосы.
Там... Джаггер.
Она слышала о том, что он исчез, все в трейлерном парке слышали.
В новостях несколько дней назад сообщалось о том, что собака убила каких-то людей. Она не придала особого значения этой новости. Но, увидев сейчас Джаггера, она не сомневалась, что именно он совершил убийства.
И теперь он был здесь. На дворе. Рядом с Натаном.
- О, Боже... - прошептала она.
Первым ее порывом было броситься наружу, поднять Натана с земли и побежать обратно в дом. Плохая идея. Она не успеет спуститься по ступенькам, как Джаггер набросится на ее сына.
На ее сына.
Моего сына.
Ее охватила дрожь. Она почувствовала легкое головокружение, которое распространялось от головы вниз, в грудную клетку. Ее сердце казалось тяжелее, чем раньше, оно колотилось с замиранием.
В ее сознании возник образ Гринча, его сердце казалось все больше и больше.
Ее материнские инстинкты как будто по щелчку, включились. Она никогда не испытывала ничего подобного, и горе захлестнуло ее с новой силой.
Прости меня, Натан. За все.
Я была хреновой матерью.
Натан заслуживал лучшей матери, чем она, лучшего дома, чем та дыра, в которую их сослали и забыли о них. Не надо больше. Она не собиралась подвергать его опасности из-за Джаггера.
Мне плевать, насколько велик тот ублюдок.
Бесшумно она прошла на кухню. Чугунная сковорода по-прежнему оставалась на плите, остатки яичницы прилипли к внутренней поверхности сковороды. Сковорода принадлежала ее матери, которая подарила ее Дженис на свадьбу. Ее пальцы сжались вокруг ручки сковороды. Она сняла ее с плиты и бесшумно вернулась к окну.
Она выглянула наружу.
Натан по-прежнему сидел на земле, предаваясь своим фантазиям. Он не двигался.
Джаггер тоже не двигался. Он продолжал смотреть на ее сына, не двигаясь, как будто его там привязали.
Если она выйдет через главный выход, то привлечет к себе внимание, поэтому она поспешила через кухню к задней двери.
Она вынула цепочку из фиксатора и бесшумно открыла дверь.
Позади трейлера находилось несколько изношенных деревянных ступенек, которые шатались, когда она спускалась по ним. Двор на заднем дворе был более запущенным, чем спереди. Прошло почти два месяца с тех пор, как она в последний раз косила траву. Разросшаяся трава достигала почти до талии, а она забыла надеть обувь.
Дженис стала продираться сквозь сорняки. Ее ноги зудели. В ноги вонзались и впивались различные колючки. Достигнув угла трейлера, она выглянула из-за него.
И ничего не смогла увидеть отсюда.
Черт.
Дженис пошла вперед. Ее шаги напоминали громкий шепот, когда она пробиралась через высокую траву.
Пожалуйста, не наступи на змею. Или на пчелу.
Она ожидала, что в любой момент почувствует жгучую боль в ступне.
Но ничего не произошло.
Она без проблем добралась до другого угла.
Выглянув из-за угла, Дженис увидела Натана. Он больше не сидел спиной к Джаггеру. Теперь он был обращен спиной к Дженис.
Он стоял на коленях и обеими руками похлопывал себя по бедрам.