Затем, подобно выстрелу из пушки, все вернулось в нормальное состояние.
Дженис даже не успела сдвинуться с места, как Джаггер прыгнул вперед и залаял, сигнализируя о нападении.
Натан вскрикнул, когда мускулистые лапы Джаггера врезались ему в грудь. Дженис увидела, как Натан упал в высокую траву, а Джаггер сверху на него.
- Нет!!!
Крик Натана нарушил безмятежность дня, остановив ветерок, заглушив звуки птиц и отдаленные звуки.
Дженис побежала, подняв чугунную сковороду.
- Отойди от него!
Джаггер поднял голову, слегка наклонив ее. С его пасти свисал клочок разорванной футболки Натана.
Она ударила сковородой по морде собаки, и почувствовала, как от удара у нее задрожали руки, словно бейсбольная бита ударила по камню. От ударов у нее затекли руки. Не удержав сковороду, она проследила, как сковорода отлетела в сторону от извивающегося тела Джаггера.
Сковорода исчезла в траве за мгновение до того, как Джаггер рухнул на землю. Под его весом подмялась трава. Он перевернулся на бок, спиной к ней, и не шевелился.
Дженис опустилась на колени.
Натан был испачкан кровью. Он лежал на спине, прикрывая лицо руками. Багровые полосы виднелись на его обнаженных руках. На нем посередине была разорвана футболка. На животе и груди виднелось несколько царапин, но ничего серьезного.
И он плакал.
Он жив!
- Натан, я здесь!
Дженис отдернула его руки от лица и ахнула, увидев опухший синяк под глазом. Сам глаз не выглядел поврежденным, только сильно ушибленным. С ним все будет в порядке.
- Злой... - воскликнул Натан.
- Что?
- Джаггер теперь злой, мамочка!.
Теперь Натан заплакал. Дженис со слезами на глазах потянулась к нему. Ее руки обвились вокруг его плеч, и она начала поднимать его.
Вскрик Натана побудил ее посмотреть в сторону.
Через мгновение она увидела, что Джаггер прыгнул на нее. Его оскаленный рот был широко разинут, а с зубов капали слюни.
Глава 36
Эми пощупала карман своих шорт, проверяя, не забыла ли она ключи. Она нащупала выпуклость и услышала, как они звякнули. Затем она захлопнула за собой дверь.
Она прождала еще пятнадцать минут, ожидая появления Элли. Разочарованная, она решила пойти к ней. Надеюсь, я им не помешаю.
Элли сказала, что приедет в девять. Она опоздала почти на сорок минут. На моем месте она поступила бы так же.
Эми подняла коробку из-под пиццы, сунула ее под мышку и подобрала несколько мусорных пакетов. Было немного неловко, но ей удалось снести все по ступенькам и вынести во двор.
Она подошла к мусорному баку рядом с домом. Отодвинув крышку, она подняла пакеты и бросила их в бак.
Бак оказался заполнен доверху, поэтому ей пришлось надавить коробкой из-под пиццы, чтобы все уместилось. Затем она опустила крышку и закрыла бак.
Она направилась к воротам, как вдруг окрестности потрясли пронзительные крики. Крики доносились издалека, полые и истошные, когда резонанс достиг ее ушей.
Как будто кричал ребенок!
Не раздумывая, Эми выбежала за ограждение. Она побежала по подъездной дорожке, поднимая за собой камешки. Она чувствовала их крошечные жала, когда они отскакивали от ее икр.
Женский крик раздался впереди, переходя в плач. К высокочастотным воплям добавилось что-то более насыщенное.
Лай?!!
Через несколько коротких секунд все стихло.
Остановившись на гравийной дорожке на территории "Орлиного Гнезда", Эми прислушалась. Наступила ужасающая тишина. Определить откуда слышались крики было сложно. Но на этой стороне подковообразной дороги парка она знала только одного ребенка.
Натан.
А кричавшей женщиной, видимо, была Дженис.
Что происходит?
Послышался шум.
Лай. Крики.
Марк рассказывал ей о нападениях, о смерти Терезы, о месте преступления, где она находилась в день своего нервного срыва. Она представила себе все это в виде быстрых мелькающих картинок.
- О, черт!
Она похлопала рукой по карманам шорт, ожидая нащупать в одном из них тонкий корпус мобильного телефона. Но нащупала только ключи. Мобильник она забыла дома. Возможно, в ее сумочке. А без него она не могла позвонить Марку.
Когда снова раздался истошный крик женщины, Эми поняла, что у нее нет времени бежать домой за телефоном.
Она побежала к трейлеру Дженис.
Ее ноги, казалось, отказывались слушаться. Они были словно налиты свинцом, затекли, хотя нужно было поднажать.