Ей очень хотелось пить. Она никак не сможет продержаться весь день без выпивки. Она пообещала себе, что будет пить только после того, как Натан уляжется спать.
Так она сможет проводить с ним время без головной боли, без помутнения зрения или головокружения.
И она хотела, чтобы он видел свою маму не под воздействием алкоголя.
Однако ее постигла неудача. Может быть, не сегодня, но к завтрашнему дню она точно не выдержит.
Смахнув выступившие на глазах слезы, она запрокинула голову назад и посмотрела вверх. На потолке были темные пятна от протекания крыши. У нее не было денег, чтобы залатать крышу, поэтому, если снова начнется дождь, ей придется подставлять горшки для сбора воды.
Какая же я унылая дрянь.
Иногда ей нравилось притворяться, что она сможет повернуть все вспять. Снова вернуться работать в школу, получить сертификат или какую-то степень и начать все с чистого листа для себя. И для Натана.
Проблема была в том, что у нее не было никого, кто мог бы посидеть с Натаном, пока она будет на занятиях.
Когда она работала, то оставляла его в бесплатном детском саду, который финансировала Баптистская церковь на Юго-Востоке, но детский сад каждый день в пять часов закрывался. Родители обвиняли ее в разводе и не желали признавать Натана своим внуком, поскольку он родился в результате ее прелюбодеяния. Будучи ревностными сторонниками баптизма, они воспринимали собственную дочь как невесту Cатаны, а Натана - как порождение демона. Впрочем, особого значения это не имело. Она была не в состоянии оплатить расходы на обучение и книги. Ее кредитная история была подпорчена, так что ни о каких кредитах не могло быть и речи.
И осознание этого обстоятельства всегда сводило на нет ее фантазии о том, чтобы убраться из парка для трейлеров.
А еще рядом был Натан - талисман всех ее неудач.
Раньше она не воспринимала его подобным образом. Только в последний год или немного больше. Два месяца назад, когда ему исполнилось четыре года, она даже не поздравила его с днем рождения. Она вообще никак не отпраздновала его День рождения. Она тогда была слишком пьяна, чтобы испечь торт, и находилась в депрессивном состоянии, чтобы заботиться о нем.
Она любила его как ребенка. Любила, когда ему исполнился год, два, и даже немного, когда ему исполнилось три. Она снова хотела любить его.
Несмотря на то, что Натан не испытывал к Дженис ничего, кроме искренней любви, когда он вырастет, то будет ненавидеть ее, как и все другие. И во всем случившемся будет виновна она, как и с другими людьми в ее жизни.
И тогда у нее никого не останется в жизни.
Дженис подумала, может быть, так будет даже лучше. Возможно, она поможет Натану избавиться от страданий, выпавших на его долю с такой отвратительной матерью.
Снотворное в аптечке, казалось, манило ее.
Возьми нас! - кричало оно из зеркального шкафа.
- Мамочка!
От голоса Натана она вздрогнула, как от пощечины. Большим пальцем она вытерла слезы.
- Что?
- Иди сюда, посмотри!
Дженис глубоко вздохнула и попыталась убедить себя, что у нее все получится. Изменения начинаются с разума. И если она сможет убедить свой разум поверить, что все может быть по-другому, все остальное обязательно приложится.
Какая чушь.
Глава 21
Клейтон хмыкнул, подняв мертвую тушу собаки. Он отвел руки назад и шагнул вперед, бросив собаку в костер. Из костра вверх взметнулась зола в виде мерцающих точек жара.
Он отступил назад и развеял рукой дым перед лицом. Жар был невыносимым. Его одежда промокла от пота и прилипла к телу, словно неприятная вторая кожа.
Пламя быстро охватило питбуля.
Его глаза уставились на дымящийся кратер, где когда-то был живот собаки, до того как массивные челюсти Джаггера разорвали его. Неровные края вокруг большой раны были покрыты засохшей кровью. Он разглядел белые полосы костей нижних ребер и те немногие органы, которые остались внутри.
Две минуты. Две ебаные минуты!
Клейтон не мог поверить, насколько быстро Джаггер расправился с питбулем
Фредди утверждал, что Джаггеру, скорее всего, придется изрядно попотеть, прежде чем он сможет дать отпор. Но он оказался очень неправ.
Питбуль даже не успел приблизиться к Джаггеру, как огромный мастиф набросился на него и вцепился в собаку зубами. Свисая из пасти Джаггера, как белка, питбуль выл и визжал от неимоверной боли, его лапы дрыгались и лягались, когда челюсти Джаггера сжались вокруг его живота.
Затем Джаггер интенсивно затряс своей головой.