Он так не считал. При вдохе ничего не болело, если не считать неприятного ощущения при нажатии.
Брок сказал, что пролонгирует сроки!
Клейтон вздрогнул от голоса. Он огляделся. Кроме него, здесь никого не было.
Голос раздался у него в голове.
- Какого черта? - пробормотал он.
Он увидел склонившихся над ним парней.
- Брок требует внести небольшой залог в счет твоего долга!
Кто-то отвесил ему пощечину. Остальные засмеялись.
- Он плачет! - сказал толстяк во фланелевой рубашке.
Все остальные от души расхохотались.
- Пусть еще немного поплачет, - сказал кто-то, кого он не видел.
По голосу он напоминал Фредди.
- Ты записал?
- Да на память.
- Надеюсь, в Интернете не попадет.
Он смотрел, как ноги и кулаки обрушиваются на него, словно наблюдал за происходящим глазами какого-то трагического персонажа из странного фильма. Его видение прерывалось всякий раз, когда они наносили ему удары.
Клейтон чувствовал удары и толчки, как будто они происходили прямо сейчас. Каждый синяк на его теле, казалось, отзывался фантомной болью.
Теперь он вспомнил все совершенно отчетливо. Вчера вечером он заехал в магазин за сигаретами и заправить свой фургон на десять баксов. Он как раз шел на заправку, когда его схватили.
И меня привезли сюда?
В последнем он не был уверен. Скорее всего, они отвели его в сарай и передали послание Брока, основательно надрав ему задницу.
Фредди, должно быть, поговорил с Броком.
Да. Я благодарю за это свою счастливую звезду.
Он чувствовал себя отвратительно. Все тело болело и ныло. Они его раздели и бросили здесь. Оставили его самостоятельно добираться домой. Мобильный телефон был в его фургоне, так что он не мог никому позвонить.
Мой фургон!
Клейтон понятия не имел, где сейчас может быть его фургон. Возможно, они бросили его где-нибудь с порезанными шинами.
По крайней мере, они меня не убили.
Пока нет. Но они однозначно дали понять, что он будет мертв, если Брок не вернет деньги, которые потерял на Громиле.
- Я труп, блядь...
И вот он голый в неизвестном ему месте. Какое-то поле. Хорошо хоть сорняки были довольно высокими, и скрывали его.
Нельзя оставаться здесь весь день.
Впрочем, если бы ему действительно было нужно, он бы смог. Посмотрев вперед на несколько футов, он увидел большое дерево с темно-зелеными листьями.
Толстые ветви простирались в разные стороны, отбрасывая на землю густую тень. Вокруг дерева, словно неподвижный ковер из высокой травы, росли сорняки. Идеальное место, чтобы укрыться от солнца.
Он не был уверен, сколько сейчас времени, но мог с уверенностью сказать, что еще рано. Несмотря на то, что солнце уже взошло, дневная жара еще не ощущалась И он чувствовал на своей коже легкое дуновение воздуха, а не тяжелую знойную жару. Вскоре он не сможет терпеть.
Тень облегчит положение.
Неужели он действительно собирается провести здесь весь день?
Выясним позже. Сейчас ему нужно было поссать, а потом спрятаться в тень.
Клейтон в последний раз осмотрел окрестности. Кроме ограды из колючей проволоки, он ничего не обнаружил. Ни амбара, ни силосной ямы, ни сарая. Одно лишь открытое пространство.
И дерево.
Когда Клейтон поднялся, его мышцы затрещали и заныли. Наверное, ощущения были бы приятными, если бы он не чувствовал такую боль. Ковыляя, как старик с артритом в бедрах, он направился к дереву. Хотя он никого из людей не видел, ему не хотелось выставлять свой член на всеобщее обозрение и ссать.
Через несколько минут он подошел к дереву. Он обошел его с одной стороны.
И замер, увидев стоящий трактор с поднятым капотом.
- Черт!
Рослый мужчина в комбинезоне и соломенной шляпе возился с двигателем. Он повернул голову. Он посмотрел прямо на Клейтона. Сначала он улыбнулся, но потом его губы сжались в подобие оскала.
Клейтон поспешно, словно его ноги шли по раскаленным углям, обошел дерево и встал с другой стороны. Он прислонился к дереву спиной, оцарапав кожу о поверхность шероховатой коры.
С первого взгляда он почему-то не заметил ни мужчины, ни огромного сельскохозяйственного трактора. Он предположил, что дерево закрывало ему обзор.
- Кто здесь?
Клейтон напрягся, услышав громкий голос.
- Парень, я тебя видел. А теперь скажи мне, что ты здесь, черт возьми, делаешь.