Джим!
Элли посмотрела рядом с собой и с облегчением обнаружила, что рядом никого нет. Должно быть, он возится снаружи со своими курами. На сей раз она была рада. Он наверняка захотел бы узнать, что ей снилось.
Она, конечно, могла бы соврать и сказать Джиму, что снился он, но даже он был не настолько глуп, чтобы поверить ей.
Том Доулсон.
Улыбаясь, Элли вытянула руку и потянулась к тумбочке рядом с кроватью. Ее пальцы коснулись сигарет. Схватив пачку, она подняла ее и положила на свой голый живот. Она слегка поморщилась от холода целлофановой упаковки. Она вытащила сигарету и по-прежнему улыбалась, поднесла ее к своим губам. Хотя она хотела пить, а сигарета раздражала ее пересохшее горло, она не могла начать свой день без сигареты. Сигарета помогала успокоить нервы и подготовиться к утру с Джимом.
Элли прикурила сигарету, выронив зажигалку из руки. При падении зажигалка задела ее грудь, слегка обожгла кожу и вызвала дрожь.
Сейчас у меня действительно отличное настроение.
Она не часто просыпалась такой возбужденной. Она вспомнила, что в последний раз была так сильно возбуждена три года назад, Четвертого июля. Тогда она перевернулась и села сверху на спящего Джима. Хотя он спал, он откликнулся на ее ласки, а она насадилась своей "киской" на его недостаточно твердый член и скакала на нем, пока не кончила. В то утро она кончила очень быстро. Джим так и не кончил, но его это, похоже, не волновало.
Ночью ей приснился Эрик Фостер.
Он был сыном Бена Фостера, и на прошлой неделе ему исполнилось шестнадцать лет. Она зашла в магазин Фостера, чтобы купить продукты и подарить мальчику поздравительную открытку. В ту субботу он работал на кассе, и Элли готова была поклясться, что он флиртовал с ней. Он почти сказал ей, что она может встретиться с ним, когда он закончит работу.
Их разговор не выходил у нее из головы весь день, и, хотя она так и не поинтересовалась скрытым смыслом его слов, она часто воображала себе их отношения. Элли не изменяла в физическом смысле. Она никогда не изменяла и надеялась, что никогда не изменит. Но в своих фантазиях она частенько изменяла Джиму.
Я в замешательстве. Она поднесла сигарету ко рту и задумалась, что на подобные фривольные мысли сказали бы ее дочь и внук.
Из дверного проема послышалось рычание.
Рука Элли застыла на месте, тело напряглось.
Что это было?
В комнату проник затхлый запах, напоминающий запах десятка скунсов и гнилого мяса. Зловоние было ужасным, оно слепило глаза.
- Боже правый, Джим. Во что, черт возьми, ты вляпался?
Она подняла глаза и ахнула.
В дверном проеме стоял Джаггер, передняя часть его тела была в комнате, а остальная - в коридоре. Он был мерзкий, весь покрыт грязью и кровью, шерсть потускнела и свалялась в колтуны.
Элли разглядела на его голове рану овальной формы, которая рассекала шерсть. Зеленый гной и бледные струпья свидетельствовали об инфекции. Его морда выглядела так, словно он сунул голову в ведро с красной краской, которая засохла и растеклась по его темной шерсти. Светло-розовые слюни густыми полосами свисали с его впалых щек.
Что с ним такое? Почему он так выглядит?
Элли почувствовала ледяной холод, а ее желудок свело судорогой. Больше всего ее пугали глаза. Желтые глаза казались жестокими и нереальными, похожими на желтый металл, из которого сочится испорченное молоко.
На мгновение ей показалось, что он взбесился, но она не могла вспомнить ни одной формы бешенства, при которой глаза собаки выглядели бы так.
- Джa... - oна сглотнула. - Джаггер?
Губы собаки оттопырились, обнажив оскал острых зубов.
- Ты же знаешь меня, мальчик.
Еще одно рычание. Он подался вперед.
Хотя Элли не шелохнулась, внутри себя она содрогнулась.
- Не подходи, ладно? Не входи сюда, - Джаггер пристально смотрел на нее, словно не решался что-то предпринять. - Давай. Кыш!
Джаггер зарычал. Гневная вспышка эхом отразилась от тонких стен дома. Элли рывком села на кровати. Ее сердце болезненно заколотилось в груди.
- Джаггер. Давай, иди. Иди домой. Не хочешь навестить Эми?
Собака наклонила голову, очевидно, услышав имя.