Пролог
— В одной далекой-предалекой стране жила одна девушка... И имя той красавице было — Фрида… — так бабуля всегда начинала сказку, когда я — еще маленькая девчонка — канючила снова поведать историю таинственной Фриды.
Это имя звучало в моих детских ушах как музыка, как звонкая песня под пронзительные звуки гитар. Знойный мотив, разительно отличающийся от тех, что привычно разливались теплыми летними вечерами в итальянском доме моей бабули. Упоительными и плавными вечерами в сельском домике, где старенький проигрыватель крутил черные виниловые пластинки.
— Nonna Серафина— лепетала я завороженно. — Расскажи, как Фрида нашла в этих, как их там… в полях подкову из чистого золота.
— В пампасных лугах , — поправляла бабуля Серафина.
Закрыв глаза и натянув на себя мягкий стеганый плед, я слушала ее и представляла, будто бы в ту далекую страну просто так не попасть. Ни на самолете, да даже на большом воздушном шаре не долететь. И в тех лугах, где Фрида нашла золотую подкову, обитают неведомые науке зверьки-пампасы. Лопоухие, юркие словно мыши-полёвки, что снуют по плодородным полям Сардинии.
— Да, та девушка, точнее, тогда ей еще было годков десять, так вот, она правда нашла подкову из чистого золота. Фрида потерялась в лугах, потому что старшие братья за ней не доследили… — гладя меня по голове, рассказывала бабуля Серафина.
Глава 1
Многие думают, что мой родной остров Сардиния носит такое название из-за того, что в тамошних морских водах полным-полно сардин. Скажу прямо: ляпнешь такое коренному жителю чудесного райского острова — и пиши пропало!
Гордые и крайне упрямые сардинцы знают много легенд, но рассказывать их вам, любопытствующим иноземцам, не поторопятся. Мне же больше нравится версия о том, что, когда Господь-бог создавал мир людской, он ступил на гладь морскую и оставил там огромный след, коим и стал остров в виде тверди земной. А наступил Господь туда в «сандалиотисах» — что переводится с греческого как «сандалии». Именно эту форму так напоминает Сардиния.
Но, без всяких сомнений, наиболее упертый и своенравный представитель сардинцев — это мой отец, сеньор Силвио Рагацци — строгий блюститель традиций и правил мафиозного клана…
Господи, как же достали эти семейные итальянские посиделки! Тетя Лючия выглядит сейчас чудовищно. Нарядилась, будто гуляет последний раз в жизни. Да еще ее этот макияж…
Отец любит устраивать пиры. Нам опять наготовили столько, сколько и пятьдесят человек не осилит. Впрочем, виновница торжества — тетя Лючия — заберет остатки с собой в одноразовых пластиковых контейнерах.
— Эй, Серджио, — повелительно щелкает пальцами отец. — Круз совсем скоро подъедет, предупреди на стойке, — доносится через гул голосов оживленно беседующих родственничков.
Круз, боже мой! ОН! Сколько мы не сталкивались нос к носу? Месяца два?
Горячая волна разливается по телу под ставшим вдруг жутко тесным платьем. У меня кружится голова, а массивные серьги и браслеты будто тяжелеют. Господи, да я вот-вот сплющусь! Превращусь в сырую основу для пиццы, шлепнусь на пол и намертво приклеюсь к дорогому деревянному паркету.
Я неловко поднимаюсь с дивана и на слабых ногах иду к выходу из зала.
— Ты куда? — хмыкает здоровяк-Винс, преграждая мне дорогу.
— Не твое дело, пропусти. — Пытаюсь обогнуть охранника.
— Лира, ты знаешь правила, — как-то сочувственно произносит он полушепотом.
— Ладно, я только в туалет и обратно, можно? — упрашиваю Винса, которого знаю тысячу лет как довольно снисходительного парня. — Не надо меня караулить, пожалуйста. Просто выйти следом и постой у вип-зала. Я быстро.
Уборные. Расписная керамическая плитка с изображением сочных лимонов и апельсинов, вензеля из темно-зеленых листьев и веток. Медные раковины и смесители, выполненные под старину.
Я останавливаюсь перед большим зеркалом, ощущая частый-частый пульсирующий стук внизу живота. Эти, казалось бы, несильные сокращения мышц приносят ноющую боль, а там, между ног, становится влажно и горячо. Очередная, миллионная по счету предательская реакция моего тела на ЕГО появление. Что тут скажешь: благоразумие, за которое я так цепляюсь в любых ситуациях, опять отправлено в нокаут!
— Божечки! — произношу почти беззвучно. — Знала бы, что он приедет, надела бы другое платье…
Я на каком-то автомате оправляю подол ультракороткого блестящего платья, на мгновение пристыдив себя за такой выбор.