(Untitled)
Джакомо и Эмма Бэбилог
Эмма
Палермо
Беременность была не веселой. Забеременеть? Да, это было очень, очень весело. Но та часть, где я вырастила настоящего человека внутри своего тела, оказалась намного сложнее, чем я себе представляла.
Особенно сейчас, когда я на девятом месяце.
Сидя на кухне, я листала свой блокнот. В нем я каждый день записывала свою беременность, отмечая каждый симптом, каждую боль и спазм. С научной точки зрения беременность была удивительна, настоящее биологическое чудо. И сосредоточеность на науке помогло мне отвлечься от предстоящего рождения ребенка.
Я собиралась стать матерью.
Я прочитала все (ну да), поэтому я знала, чего ожидать в общем смысле, когда появится ребенок. Но ответственность за другую жизнь, бремя руководства и формирования личности и будущего ребенка? Я понятия не имела, как преуспеть в этом. И были другие обстоятельства, которые нужно было учитывать. Например, как я могу уберечь ребенка, рожденного в мире мафии? Обрекала ли я этого ребенка на жизнь, полную насилия, и раннюю смерть?
Успокойся. Я попыталась сделать несколько глубоких вдохов, но не смогла. В животе не было места, чтобы мои легкие могли нормально наполниться.
По крайней мере, у меня сейчас не было занятий. С помощью строгих расчетов я определила время беременности так, чтобы она закончилась в начале летних каникул, как раз перед началом третьего курса. Это дало бы мне два года на воспитание ребенка до поступления в медучилище.
Я начала писать свою запись.
На два дня позже положенного срока.
Уровень тревожности выше нормы.
Сегодня утром я плакала без причины.
Боль в спине продолжается, как и схватки Брэкстона-Хикса.
Мне захотелось ударить мужа, когда он...
Нет, нет, нет. Я вычеркнула последнюю запись. Это несправедливо. Джакомо не виноват, что он крепко спал, пока я всю ночь ворочалась в поисках удобного положения. Если бы у меня не начались роды в течение следующих двух дней, я бы настояла, чтобы мой акушер меня стимулировал. Я бы больше этого не вынесла.
На моем телефоне появилось уведомление.
ДЖИДЖИ
Ну? что-нибудь?
ФРЭНКИ
Лол. Я буквально проснулась, думая о том же, о
чем только что собиралась написать.
Я потерла глаза под очками. Мои сестры были словно ястребы, кружащие над беременностью, и ждали любого признака приближающихся родов. Частные самолеты и службы безопасности были наготове, готовые доставить их в Палермо в любой момент. Обычно их поддержка меня успокаивала, но сегодня я была такой уставшей.
Пока ничего.
Я потянулась и прокляла барные стулья. Еще не было и половины седьмого утра, а мне снова захотелось лечь в постель.
ФРЭНКИ
Ты уверена? Слизи нет? Диарея? Боли в спине?
Раздраженная, я уставилась в свой телефон. Она что, думала, что я не знаю признаков? Что я не провела исследование? То, что у нее трое детей, делало ее каким-то экспертом?
Стоп, сказала я себе. Она просто пыталась помочь, и у нее был большой опыт.
Ребенок растянулся внутри моей матки, давая знать о своем присутствии, как будто он говорил мне успокоиться. Я выдохнула и встала, чтобы разогреть чай. Пока гудела микроволновка, я потерла живот и тихо заговорила.
— Я знаю. Я просто раздражена, что ты так долго.
— Малышка, — раздался глубокий голос в дальнем конце кухни. Джакомо, одетый только в боксеры, вошел и направился ко мне. Он был мускулистым и великолепным, абсолютное совершенство, и вид его тела все еще творил со мной что-то. Как будто мои яичники говорили мне поторопиться с этим первым ребенком, потому что им нужно было заняться вторым.
Если бы я сейчас не была такой большой, как кит. Почувствую ли я себя снова собой? Сочтет ли он меня снова привлекательной?
Он не останавливался, пока не достиг меня, его большие руки притянули меня ближе к теплу и защите его тела. Он слегка наклонил меня в сторону, чтобы я лучше прилегала, его рука устроилась на моем животе. Во время моей беременности он любил трогать и гладить меня. Он мог быть главарем мафии и убийцей, но он был самым милым мужчиной.
Глаза защипало, снова слезы без причины. Ого. У меня был гормональный беспорядок.
Он поцеловал меня в макушку.
— Плачь, если хочешь плакать.
— Мне не нужно плакать, — сказала я дрожащим голосом.
Напевая себе под нос, он массировал мне поясницу.
— Ты не могла спать прошлой ночью. Я беспокоюсь о тебе.
— Все в порядке. Все закончится через несколько дней, — надеялась я.
— Ты нервничаешь?
— Нет. — Не совсем. — Я просто хочу, чтобы это закончилось. Я устала чувствовать себя такой раздутой и беспомощной. Я ничего не могу сделать. Все неудобно. Я это ненавижу. Я больше не хочу быть беременной. Это была ужасная идея с самого начала.
Я говорила бессвязно, поэтому сжала губы. Жалобы никогда не приносили никакой пользы.
Не теряя ни секунды, Джакомо наклонился и поднял меня на руки. Он направился к коридору, и я схватила его за плечи, удивляясь, что он все еще может меня поднять.
— Я слишком тяжелая, — запротестовала я. — Поставь меня.
— Достаточно.
Слова были сказаны с такой тихой властностью, что я тут же замолчала. Обмякнув напротив него, более чем счастливая от того, что впитала в себя его силу и комфорт. Он пронес меня через дом и вверх по лестнице. За последние девять месяцев я вырвала все уродливые остатки его отца и наняла декоратора, чтобы сделать особняк более элегантным, более домашним. Он еще не был закончен, но херувимы и золотые акценты исчезли, слава богу.
Мы вошли в нашу спальню, которая была старой комнатой Джакомо. Это было первое пространство, которое я переделала, где они снесли стены в крыле, чтобы расширить его. Новая детская была по соседству. В старом крыле, в конце дома, где жил его отец, были гостевые спальни, библиотека и игровая комната.
Вместо того, чтобы положить меня на кровать, он сел на матрас и держал меня на коленях. Его пальцы ласкали кожу моего голого бедра. Мне было не совсем удобно — в эти дни ни одна поза не была удобной — но и не было ужасно. Он ничего не сказал, просто держал меня, и я закрыла глаза. Медленно мои мышцы расслабились, и я отдала ему все больше и больше своего веса, напряжение покидало мои конечности.
— Вот так, — тихо сказал он. — Расслабься, bambina (малышка). Я тебя держу.
О, вот и снова мои эмоции. Я снова почувствовала, как мои глаза горят.
— Перестань быть таким милым со мной. Ты заставишь меня плакать.
Он тихонько усмехнулся.
— Ты бы предпочла, чтобы я сказал тебе, как сильно я хочу трахнуть тебя прямо сейчас?
Он что, шутит? У нас не было близости уже три недели. В основном потому, что я была огромной и несексуальной, но также уставшей и капризной.
Я покачала головой.
— Тебе не нужно относиться ко мне свысока, чтобы мне стало лучше.
— Покровительствовать? — Его рука переместилась к моему бедру, притягивая меня ближе, пока я не почувствовала его член. Он был полностью эрегирован. — Это похоже на то, что я лгу?
Нет. Нисколько.
Я откинулась назад, чтобы видеть его лицо.
— Это потому, что ты так долго обходился без секса?
Его губы скривились в серьезной гримасе.
— Ты думаешь, я не нахожу свою очень беременную жену сексуальной? Что мне не нравится видеть изменения в ее теле из-за того, что внутри нее растет мой ребенок? — Когда я не ответила, он наклонился вперед и прижался своим лбом к моему. — Эммалина. Один только взгляд на твои полные сиськи и набухший живот каждый раз заводит меня. Мой член оживает от этого.
— Правда? — прошептала я. — А как насчет растяжек и опухших лодыжек? Тебе это тоже кажется горячим?
— Какая, ты упрямая. — Он поднял голову. — Ты хочешь родить этого ребенка сегодня?
— Да, черт возьми. — Ругательство вырвалось прежде, чем я успела его остановить. Вот как я устала быть беременной.
— Тогда я расскажу тебе, что вчера сказал доктор Маццола.
Я напряглась, услышав это имя. Я не доверяла ничему, что говорил этот человек.
— Маццола — придурок, и отстал от медицины лет на семьдесят пять.
— Возможно, ты права, — допустил Джакомо. — Но старые способы работали. Вот почему люди передавали информацию из поколения в поколение.
— Сказки старых бабушек, ты имеешь в виду. Я не собираюсь закапывать картошку во дворе или что там еще ты собираешься предложить. Сэл все еще сходит с ума каждый раз, когда я рассыпаю соль. — Итальянцы считали это большой неудачей.
Он продолжал, как будто я ничего не говорила.
— Старики считали, что секс вызывает роды.
Я театрально закатила глаза.
— Да, я слышала эту басню, которая, очевидно, была придумана мужчиной. Утверждается, что простагландины в человеческой сперме вызывают созревание шейки матки и вызывают роды. Но для этого нет никаких научных оснований.
— Есть некоторые вещи, bambina (малышка) которые не нуждаются в научном обосновании. И это больше, чем просто я кончаю в тебя. Маццола говорит, что стимуляция сосков и женские оргазмы тоже помогают.