Джалар осторожно перебежала поближе. Прислушалась.
– О мать великая, дочь Яви, мягколапая Рысь! Нет тебя сильнее, нет тебя мудрее, хозяйка леса, хозяйка Края! Благослови нас на ратный подвиг, помоги победить Уток, одолеть Лосей, восстановить справедливость!
Это говорил Мадран. Красиво говорить он никогда не умел, а сейчас его речь и вовсе казалась дикой. Какой справедливости он просит у Рыси? Зачем ему побеждать Уток и Лосей? В чем их надо победить? Может, придумали какое-то новое состязание? Но не бывает игрищ и праздников перед Йолруном. Лось любит тишину, а сейчас ведь его время.
И почему они просят о победе, будто от этого зависят их жизни? И почему ни Аюр, ни Сату ни слова об этом не сказали? В Доме Лося ни к чему такому не готовятся, никаких разговоров о новом состязании она тоже не слышала.
Джалар пряталась за деревом, пока мужчины не закончили свои странные речи и не спустились с Яви-горы. Потом прокралась к родовой сосне – старой, с мощным толстым стволом. На высоте в полтора человеческих роста была вырезана неизвестно кем и очень давно рысья морда. Чуть ниже – еще одна, только с человеческим носом и ртом, а еще ниже – лицо человека. Будто из небесной тайги по сосне Рысь спустилась на землю и стала человеком. Глядя на эту резьбу, даже маленький ребенок понимал, откуда пошли дети Рыси.
Джалар не стала подходить близко: ей хотелось взглянуть на лик Рыси, может, тогда получится понять, что здесь происходило только что. В раскосых рысьих глазах застыли, будто слезы, капли смолы.
Джалар добралась до Олонги, предвкушая встречу с родителями, с Мон. Поглубже спрятала в косу чуду Эркена, улыбнулась самой себе. Вот и Олонга – ее река! Как же она по ней соскучилась! Джалар зачерпнула воды́, умылась, напилась и стала спускаться к деревне. Радость встречи распирала ее, и она не могла понять, зачем пряталась так долго, кого боялась. Джалар ловко запрыгала с камня на камень, что тропинкой вились посреди реки, остановилась на одном, большом и плоском. Сняла с плеча бубен, подняла голову.
И чуть не поскользнулась, чуть не булькнулась в воду.
Весь Дом Рыси стоял на берегу, там, где Олонга впадает в Щучье озеро, и будто бы ждал ее. Но откуда они могли знать, что она придет? Не Сату же прибежала вперед нее! А если Аюр? Но зачем? И почему собрались всем Домом ее встречать, и откуда могли знать, с какой стороны она появится?..
Но тут же Джалар поняла, что она тут ни при чем. Рыси были заняты своим делом, они готовились к чему-то. К чему-то большому и важному. Будто к какой-то вселенской охоте. Чужаки на лошадях стояли чуть поодаль, но было видно, что напряжены и глаз не сводят с детей Рыси. Мужчины все до одного с ружьями, ножами. Все? Она поискала глазами Эркена – не нашла. Поискала отца – вот он! Стоит один против всех! И кричит… что он кричит?
Джалар увидела, как Мадран двинулся на Тэмулгэна, а за ним – еще человек двадцать. Они доставали охотничьи ножи, скалили зубы. Отец продолжал говорить им что-то, но Джалар не могла расслышала, что именно. А чужаки вскинули ружья, навели на отца, и она видела, она понимала – еще секунда, и отца убьют.
– Нет, – сказала Джалар.
Обруч бабушкиного бубна давил ей на щиколотку. Джалар подняла его, представила, что на нем все еще натянута звериная кожа, что она не истлела в земле под сосной.
Она присела, опустила ладонь в воду, нащупала течение Олонги, ее вечное движение, и потянула. Это было похоже на то, как из кудели, пройдя движение веретена, прядется нить. Так и из охапки речной воды, со всей ее рыбой, камнями, водорослями, жуками, пройдя через ладонь, родилась нить Олонги, незамерзающей реки. Джалар отыскала ее, спряла, скатала в клубок и бросила этот клубок навстречу детям Рыси, которые стали слугами чужого императора.
А потом ударила в несуществующий лойманский бубен.
И смотрела, как Олонга поднялась и хлынула на луг, захлестывая чужаков на лошадях, сминая, снося их в воды Щучьего озера.
Как вопят женщины, хватают малышей и бегут прочь, к лесу, к горам.
Как вода сбивает с ног самых сильных мужчин, волочит по берегу, выворачивая ру́жья из рук.
Как закольцовывается воронкой вокруг ног Мадрана и плещется тихой волной, дойдя до Тэмулгэна.
Как Тэмулгэн в недоумении оглядывается, находит Джалар взглядом и бросается навстречу.
Но и другие Рыси, вынырнувшие из холодной воды, потеряв свои ружья, обезумевшие от ужаса, увидели ее. И тоже кинулись. Не к ней – на нее. Она увидела в их глазах такой страх и такую ненависть, будто все беды, которые с ними случались испокон веков, – из-за нее. Джалар не стала ждать. Она развернулась и побежала в лес, унося с собой и обод бабушкиного бубна, и взгляды соседей, и облегчение, увиденное в глазах отца.