Получив, наконец, утвердительные ответы от едва соображавшего пациента, Шелепов потребовал принести бутылку водки.
Сначала было короткое замешательство. Чью водку нести. Где её взять. На водку из магазина нужно разрешение начальника Чекериса. А того нет на месте.
Шелепов, едва сдерживаясь, почти закричал:
— Несите немедленно, откуда хотите! С начальством я вопрос решу.
Бутылка водки появилась. Шелепов сам открыл её и, наполнив гранёный стакан до краёв, потребовал, чтобы Василий его выпил. Того посадили на кровати, но его мутило, и пить он не хотел. Однако Шелепов так рявкнул на него: «Пей, если хочешь жить!», что измученный за ночь парень словно очнулся и начал пить из стакана, который теперь врач не отрывал от его рта, продолжая требовать:
— Пей! Пей до конца! Пей, говорю.
И тут же в сторону добавил:
— Принесите скорее пустое ведро. Его сейчас вывернет наизнанку.
Тем же способом он влил в отравленного метиловым спиртом парня ещё целый стакан водки, и ведро оказалось на месте во время.
Водкой и только после неё водой, марганцовкой и другими лекарствами жизнь несчастного теперь юноши была спасена, но его потребовалось срочно везти в Карачи, а оттуда переправлять в Москву, где Василию надлежало убедиться, что такого зрения, какое у него было, ему уже никогда не вернуть.
И вот, только что вернувшись от одной трагедии, Шелепов видел очередного выпившего спиртное больного и потому сразу поинтересовался, что тот пил. Но о случае со спиртом все знали и никто, пожалуй, не хотел повторения.
— Что, Андрюша, чувствуешь? Где болит? — спрашивал теперь Шелепов.
— Саша, я не знаю. Не то грудь, не то ниже.
— А какая боль: режет, колит, давит?
Словом, опять задавались все профессиональные вопросы и попутно готовился шприц для обезболивающего укола. После инъекции боль стихла и Шелепов, сказав на прощание, что до смерти Андрею ещё далеко, ушёл до утра, попросив вызвать, если боль возникнет снова. Под утро она и появилась. Возможностей делать какие-то операции в Гудду не было, и приняли решение отвезти Андрея в Карачи поездом. Поскольку речь шла уже об окончании работ, предложили и Вере собраться совсем и сопровождать мужа, что и сделали.
Шелепов, естественно, поехал с ними, взяв с собой переводчика. Когда они прибыли, на железнодорожную станцию Садикабада, выяснилось, что поезд опаздывает на три часа. У Андрея боли усиливались. Решили поехать в Саккар, где есть госпиталь, чтобы хирург осмотрел и порекомендовал, что делать.
В госпитале никого из врачей не оказалось. Пришлось искать частного хирурга. Нашли. Тот сказал, что осмотр будет стоить пятьдесят рупий. Затем слегка пощупал живот Андрея и заявил, что у него аппендицит. Это совершенно меняло дело. Шелепов сказал, что в таком случае везти поездом нельзя, а только машиной, так как в случае обострения необходимо делать операцию, а поезд ведь не остановишь, тогда как, если ехать машиной, то в критической ситуации всегда можно найти какой-то госпиталь и хирурга, который сможет сделать операцию.
Созвонившись по телефону с Чекерисом, договорились всем ехать машиной прямо в Карачи. На протяжении всего пути приходилось несколько раз останавливаться, чтобы делать укол для снятия боли. Останавливал несколько раз дорожный патруль. Так что в Карачи прибыли в три часа ночи и сразу направились в госпиталь Адвентистов седьмого дня.
Перед осмотром дежурным врачом привезенного больного попросили уплатить в кассу шестьдесят рупий. Пакистанский врач долго расспрашивал Андрея через переводчика, что и как болит, ощупывал, пытаясь определить реально место боли, и затем высказал предположение, что никакого аппендицита нет, а проблема, скорее всего с почками, но — для более точного решения больного следует госпитализировать. Уплатили ещё тысячу рупий, и Андрея поместили в палату, а Шелепов с Верой и переводчиком Юрой отправились в советское торгпредство, где, наконец-то смогли поесть и поспать до утра.
В госпитале у Андрея взяли все анализы и на другой день сообщили, что у него камни в почках, которые его и беспокоили. Шелепов зашёл к Андрею в палату с этой новостью и узнал, что Андрей и раньше страдал от камней в почках.
— Что ж ты мне не сказал? — возмущённо спросил Шелепов. — Это же совсем другое дело.
— Да я о них забыл. Они меня давно не беспокоили. А тут съел с водкой селёдку. Может, она и повлияла. Ты уж извини, Саша, — виновато оправдывался Андрей. — Что же теперь делать?
— Не знаю. Тут можно, конечно, сделать операцию, если ты не будешь возражать, но это дорого. Как скажете. Посоветуйся с Верой. Она сейчас придёт.