Джалита

— Скажите, пожалуйста, товарищ Инзубов, что побудило вас вступать в партию?

— Желание приносить больше пользы, находясь в рядах КПСС.

— Порядочным человеком можно быть, находясь и вне партии, — проговорил Никульшин, не пряча улыбки.

Женя готов был взорваться, но, стиснув зубы, сдержался и, глядя перед собой в стол, спокойно ответил:

— Речь сейчас идёт не о порядочности, а о том, где можно больше принести пользы. Непорядочный человек, везде напакостит.

Видя спокойствие Жени, Никульшин решил больше не втягиваться в дискуссию, а предложил сразу вынести решение, пояснив членам бюро:

— Да, Инзубов, конечно, грамотный человек, может выучить устав и программу КПСС. Он не сидит, сложа руки, выполняет комсомольские поручения, но мы не можем не обратить внимание на его политическую незрелость, выразившуюся в недавних нашумевших событиях. Не будем сейчас ворошить прошлое — все достаточно хорошо знают, как поступил Инзубов, не придя после этого даже извиниться. Принимаем решение в рекомендации в партию ему отказать.

Без лишних вопросов члены бюро поддержали секретаря.

И тогда Женя написал об этом в «Комсомольскую правду». Очень скоро из Москвы приехала Вика Сагалова.

В горкоме комсомола Никульшин с нею не стал даже разговаривать сначала, когда узнал, по какому вопросу она приехала. Но говорили другие. Потом всё же пришлось и ему.

Невысокая худенькая корреспондентка с двумя маленькими косичками на голове за три дня успела перезнакомиться со многими друзьями Жени, и было ясно, что она готова их поддержать, если согласятся в Москве. Перед её отъездом она снова встретилась с Женей и тот, провожая её по набережной до гостиницы, неожиданно вручил девушке листки бумаги со стихами и сказал, едва скрывая сильное смущение:

— Вика, это мои стихи, которые родились вчера сами собой. Я не писал их специально для вас, но, мне кажется, в них отразилась моя программа жизни.

Буду рад, если они вам понравятся.

Потом он много раз читал их своим друзьям:

Корреспонденту «Комсомольской правды» Вике Сагаловой

Вика, Вам очень и очень трудно —
Вас обнимает слякотью утро,
пред Вами на шпалах дождливая осень.
Я понимаю — Вам трудно и очень.
Ваш карандаш над блокнотом растерян —
жизнь трудновата для нашего времени,
но Вы задумались: что же верно?
И Вы узнаете.
Я вам верю.
Быть прокурором человеческих судеб
трудно, но здорово!
И Вы им будьте.
Я сам растерян: одни вопросы.
В мечтах я Есенин,
в делах Маяковский.
Вика, Вика, мне вот что странно —
Вам бы сейчас целовать тюльпаны,
Вам бы охапками целыми розы
Получать от влюблённых смущённо розовых.
И Вам бы слушать рулады весенние,
подаренные, может, самим Есениным.
Мне очень жаль, Вика, что, встретив поэта,
У Вас одни беспокойства от этого.
Меня Вы назвали идеалистом,
но тот не поэт, чья душа не искриста,
и тот не поэт, чья строка боится
смело, не спрашивая, в жизнь протиснутся.
Вика, поверьте — в душе я Есенин.
Я очень люблю закаты, капели.
Луна побледнела, душою полна,
я видел это и сердцем понял.
Кричу я ветру сильнее дуй,
а ночью любимой шепчу: «Целуй».
И эта влюблённость совсем не мешает
мне в лузу вгонять биллиардный шарик,
чтоб каждый взрывался, летя ракетой.
Хочу я быть и борцом, и поэтом.
Вика, Вам очень и очень трудно.
Вас обнимает слякотью утро.
Пред Вами на шпалах дождливая осень.
Я понимаю — Вам трудно очень.
И всё же, Вика, я верю когда-то
Вы скажете: «Женя, ты прав, так надо».
Иначе, зачем мы живём на свете?
Ведь будут у каждого из нас дети.
И будем учить их всегда быть правдивыми.
Пишите, Вика.
Путь Вам счастливый!

И вот в Комсомолке появилась статья «Правда для узкого круга» Вики Сагаловой. Она предварялась цитатой из Устава комсомола:

«Член ВЛКСМ имеет право критиковать на комсомольских собраниях, конференциях, съездах, пленумах любого комсомольца, а так же любой комсомольский орган»

Затем шла сама статья:

«Письмо, которое привело меня в Ялту, касалось событий довольно давних. Первый секретарь горкома комсомола Юрий Никульшин с неохотой говорил о них. Другое дело — вообще жизнь города, планы работы горкома, занятия комсомольского актива. Об этом он рассказывал с удовольствием.