И не было в показаниях злых серых ворон, которых никто и не видел в тот день, о которых и не думали. Ну, кто же на ворон идёт с ружьями с нарезными стволами для пуль, способных завалить лося? Вороне и дробинки достаточно. А из головы убитого пулю вынули. Пришлось и её приобщить к делу. А сначала кусочек металла, вроде как, и не замеченным оказался. Следователи своё дело знают да исполнять умеют, развяжите им только руки, дайте им только проявить свою опытность и смекалку — любое дело раскроют.
Французское «шерше ля фам», то есть «ищите женщину» подошло в этом деле в точности. Не поделили одну из них во время кутежа предгорисполкома и директор пивзавода — вот и разрешилось всё выстрелом. Жалей не жалей потом, а дело сделалось. Пришлось придумывать в какую воду какие концы прятать.
Всё бы так и обошлось, не повстречайся в лесу им случайно в нём оказавшиеся молодые люди. Да и то бы ничего не случилось, не окажись у одного из них в Москве большого папы. И это бы не повредило, не случись у предгорисполкома несдержанности характера, заставившей его порвать удостоверение. Не порви он его, не накричи на общественного дежурного, ведь не стал бы тот звонить в столицу со своей обидой и не закрутилось бы дело в другую сторону. Но пьян был и суров начальник. А не будь пьян, и выстрела бы не случилось. А не спускались бы подобные выезды прежде, не делалось бы то же самое ещё более крупными начальниками, коим и подражают меньшие, то и вообще ничего бы плохого не произошло.
Но, как говорят в народе, если бы да кабы, во рту выросли б грибы, и был бы не рот, а целый огород. Всё было, как было. И вынужден был Овечкин сесть в свою «Волгу» да прикатить в институт «Магарач», где он уже был встречаем директором, гладко выбритым круглолицым невысокого роста человеком.
Сергей Юрьевич, несмотря на свою моложавую внешность, давно стал профессором и теперь находился на подходе к званию члена-корреспондента.
При этом ему нравилось, рассказывая о себе, говорить с удивлением, мягко картавя на звуке «р»:
— Сам не знаю, как так получалось, но проработал много лет в сельскохозяйственном институте в одном и том же кабинете, выполняя одну и ту же работу, и постепенно из простого преподавателя становился старшим, затем доцентом, проректором, стал кандидатом наук, доктором, профессором. Изменил только кабинет, когда перешёл работать в «Магарач». А всю жизнь занимался одним делом — вопросами хранения плодов, выполнял одну и ту же работу.
Сергей Юрьевич, конечно, лукавил, уходя от рассказа о многочисленных переживаниях, предшествовавших всякому продвижению по служебной лестнице. Но ему было приятно и давно привычно представлять себя простачком, неизвестно почему и как выбившимся в доктора и директора крупного научно-исследовательского института.
Сейчас он встречал председателя горисполкома, спустившись со второго этажа под тень огромного платана, занимавшего своей лысой пока в зимнее время кроной почти всё воздушное пространство над небольшим двором у старинного здания виноградо-винодельческого института. В летнее и осеннее время от могучей лиственной шевелюры гигантского дерева лужайка под ним, засаженная травой и цветочными клумбами, была всегда темноватой и потому выглядела уютной для любителей разговоров интимного характера. Интимного не в том смысле, что о любви и личных переживаниях, хотя и о них тоже, но в основном о каких-то научных проблемах, которые почему-либо не решаются, о взаимоотношениях между учёными, продвижениях по службе, чёрных шарах при голосовании на защитах диссертаций и просто о жизненных проблемах, обсуждать которые лучше всего не в кабинетах, наполненных штатом сотрудников, имеющих обыкновение вмешиваться своими соображениями в любой спор, а здесь на воздухе, где и подышать приятно, и тихие голоса скрадываются ещё больше шумом листвы да журчанием небольшого фонтанчика, спрятавшегося у опорной стены подъездной дороги.
Когда платан был помоложе, в здании, сложенном из массивных кусков диорита, находилась женская гимназия, которую посещала и знаменитая украинская поэтесса Леся Украинка. Теперь шумные девчачьи голоса сменились на неторопливые научные разговоры.
Ворота института автоматически открылись и к каменному крыльцу, перекрытому от дождя широким козырьком, подкатила чёрная волга председателя.
В зарубежных фильмах, рассказывающих о жизни в Советском Союзе, плохо знающие реальную обстановку авторы, обязательно показали бы, как директор института бросается к машине открывать дверцу, чтобы угодить большому начальнику и обязательно обратился бы к нему, называя должность, то есть что-то вроде «Здравствуйте, товарищ председатель».