Вот, например, не так давно он увидел, как маленький котёнок залез на акацию и никак не мог спуститься с неё. Тщедушное создание громко мяукало, прося снять с дерева, и тогда Али полез помочь котёнку, но ветка, на которую он стал, обломилась, и Али упал, больно ударившись рукой о каменный порог. В это время из дома вышел господин Сиддики и сказал, поднимая мальчика с земли:
— Аллах наказал тебя за то, что ты споришь с Кораном вместо того, чтобы просто учить его. Али перестал плакать и тут же возразил:
— Но ведь я хотел помочь котёнку, значит, собирался сделать доброе дело, почему же он меня наказал?
— Надо было позвать кого-нибудь, раз сам не умеешь лазать по деревьям, — ответил учитель.
— Нет, Аллах должен был помочь мне, раз он всё может. А зачем он сломал ветку и ушиб руку?
Тогда господин Сиддики рассердился и сказал, что Али совсем глупый и на этом закончил спор.
Али хотел добавить, что Коран не позволяет мусульманам грубо говорить друг с другом, но учитель уже зашел в дом. Тогда Али побежал в соседний двор, где Иршад гонял мяч и рассказал о случае с котёнком, который, кстати, тоже свалился с дерева, но тут же убежал.
Иршад глубокомысленно подумал и изрёк:
— Всё правильно, аллах хотел проверить, будешь ты плакать или нет.
А ты плакал?
— Да. — Ответил Али, — но зачем ему проверять, если он всё знает заранее?
— Тоже правильно, — согласился Иршад. — Значит, ему нужно было, чтобы ты поплакал. Может, у тебя были лишние слёзы, и они бы не вылились, если бы ты не заплакал, а ты не заплакал бы, если бы не упал, а не упал бы, если бы не полез на дерево. Вот он и посадил туда котёнка. Понял?
С таким длинным объяснением Али спорить не стал, хоть и не очень понял, зачем аллаху нужны были его слёзы. Теперь же его интересовало другое.
Через три дня все собирались праздновать Солёный Ид. Али знал, что бывает два Ида: сладкий и солёный. Сладкий праздновали не так давно, после длинного Рамазана, когда целый месяц папа и мама днём ничего не ели до захода солнца. Ему, как маленькому, аллах разрешал есть в любое время, а им нет, и потому Али тогда не хотел становиться взрослым. Зато сразу после Рамазана, когда в небе появилась луна, начался Сладкий Ид. Тогда все стали ходить друг к другу в гости, и Али угощали халвой, зардой, шакар-парой и многими другими особыми сладостями, не говоря уж о конфетах и печенье.
В этот раз, как рассказал папа, будет большой праздник — Солёный Ид, когда все настоящие мусульмане должны принести жертву аллаху. И тут начиналось самое непонятное. Почему нужно было что-то дарить тому, кого никто не видел? Если Али спрашивал маму или папу что-нибудь о Коране, они всегда говорили:
— Тебе всё объяснит учитель.
Но мистер Сиддики не всё мог объяснить и часто сердился. Али спрашивал:
— Господин Сиддики, если аллах всё видит, всё знает и всё может, то почему он не приходит на землю с неба? Пусть хоть раз покажется, чтобы мы увидели, какой он, а потом уходит, раз не хочет жить с нами.
И учитель в который раз тыкал пальцем в Коран и рассерженно говорил:
— Вот тут написано: Аллах не разрешает задавать ненужные вопросы.
Когда захочет, тогда придёт.
— А как я его узнаю? — уточнял Али.
— С твоим умом ты сразу поймешь, что это он, — саркастически парировал Сиддики. Эта мысль и беспокоила сейчас Али. Иршад как раз вышел на улицу. В руке узелок, с которым он ходил на рыбалку.
— Иршад! — закричал Али, — можно и я с тобой?
— Пошли. На, неси червяков.
Иршад протянул Али жестяную банку с накопанными червями. Мальчики часто рыбачили вместе но, конечно, не ходили на Инд. Эта река огромная, широкая, вода в ней мутная и рыба вряд ли увидит маленького червяка. Да к тому же говорили, что там такая большая рыба, что её и не вытащишь. Она сама затянет в воду кого хочешь. Взрослые рыбаки приносят оттуда таких рыбин, смотреть страшно. Что говорить, если даже здесь, в разливах, где они, мальчишки, ловят на маленькие крючки, и то попадаются иногда такие экземпляры, что большие ребята еле справляются с ними.
Иршад для Али казался большим мальчиком, так что он с ним не боялся ходить, тем более рядом от дома, откуда хорошо видна могучая крепость Тальпуров.
От широкого пустыря, на котором вечно бродят чьи-то козы да беспризорные собаки, узенькая тропинка вела вниз к воде. В жаркое время, когда вода спадает, узкий конец разлива становится всё короче и мельче. Тогда даже в мутноватой воде среди невысокой травы можно видеть постепенно оголяющиеся лысины дна и мелькающие над ним тени чёрных усачей или сверкающие желтизной бока сазанов.