— Садись, говорю, — строго приказала она.
Он нехотя сел в машину. Подчиняться совсем не хотелось, просто хотелось еще немного побыть с ней.
Всю дорогу они ехали молча, думая каждый о своем.
Как только машина остановилась во дворе, Егор вышел и, буркнув «пока», пошел к дому.
— Егор!
Он обернулся:
— Что?
Софья опустила стекло и посмотрела на него с непонятной злостью:
— Я обязательно тебе расскажу, когда все закончится.
— Что закончится? — спросил он.
Но она уже закрыла окно и, мгновенно развернувшись, поехала прочь.
Надо же, какая проницательная, Егор опустил голову, только он уже сомневался, что это когда-нибудь закончится.
Ровно через минуту он снова услышал рокот двигателя. Неужели вернулась? Он с надеждой посмотрел на дорогу и застыл. К дому подкатил черный джип.
Егор заволновался: Старков пожаловал. Прокололась Софья, ведь они не могли не встретиться по дороге. Но кто ж думал, что он к нему заявится?
— И часто она к тебе наведывается? — подмигнул Роман.
— Да нет, помощь нужна, вот и обратилась, — как можно беспечнее ответил Егор, пожимая другу руку.
— Опять сопровождение?
— Ну, типа того.
— А говорил, что не знаешь ее, — усмехнулся Ромка.
Егор хмыкнул:
— С той встречи и познакомились. Ничего девочка. Ты же не ревнуешь? А? — Он подмигнул Ромке.
Тот отреагировал немного нервно:
— Ладно, не мое это дело. Я чего приехал-то. Ну так что, ты подумал? Пойдешь ко мне работать?
— Пойду, — не раздумывая согласился Егор.
Он будет полезнее, если станет к Лукашевичу поближе. И к Соне.
— Отлично! — неподдельно обрадовался Старков. — Только, сам понимаешь, надо бы внешность изменить, чтобы не узнали.
— Не вопрос.
Перемены во внешности Егора больше не пугали, ведь это нужно для дела.
Глава 22
Ровно через неделю Джамбул приступил к новой работе. Старков, как и обещал, в зарплате не обидел, Егор даже удивился: неужели простые охранники столько зарабатывают? В пять раз больше, чем он получал в лесничестве.
У своего начальника Ефима Кузьмича он отпросился в отпуск «на месяц или два». Тот сильно расстроился, понимая, что с городских заработков Джамбул вряд ли вернется в лес. В кои-то веки у него появился настоящий помощник, и физически сильный, и искренне любящий природу. Думал, вот кому дело-то свое передаст и секреты разные, а он вон чего удумал, сокрушался Кузьмич.
— Эх ты! — осудил он Егора. — Сколько продержался? Месяц или два?
— Да я уже почти четыре месяца у тебя работаю, с мая, — поправил Егор. — Ефим Кузьмич, ты не обижайся. У меня в городе дела важные. Но я обещаю, обязательно к тебе вернусь.
Тот обиженно махнул рукой:
— Ладно, без тебя обходился и дальше обойдусь.
Но больше всех переживал местный Айболит Федор Матвеевич, они очень сдружились.
— Что ты удумал, Джамбул? — огорчился Матвеич и начал уговаривать: — Да зачем тебе город этот? У нас так хорошо! И мы к тебе уже привыкли. А кто мне баню будет помогать строить? Ты же обещал.
— Успокойся, Матвеич, все успеем. Я же по сменам буду работать, сутки через двое, а жить по-прежнему здесь буду.
— Эх ты! — махнул тот рукой. — Я уж думал, свадьба скоро… Погуляем.
— Что? Какая свадьба? Совсем с ума сошел? — удивленно посмотрел на него Егор.
— Да ты совсем слепой? Вон как Ленка по тебе убивается, медсестричка-то наша. Глаз не сводит.
— Да ладно, тебе показалось, — рассмеялся Егор. — И потом, Лена девушка хорошая, но молодая совсем, не по мне.
Не мог же он признаться, что сердце уже занято той самой фифой, что гостила в их больнице не так давно.
— Да ладно тебе! — уговаривал Матвеич. — Молода-ая. Это ж хорошо! А пироги какие печет! А? Помнишь, нам приносила, когда мы с тобой баньку закладывали? Думаешь, это меня она угостить решила?
— Брось, Матвеич, хватит ерунду молоть, — отмахнулся Егор. — А за баню не переживай, к зиме поставим. Я в городе немного поработаю, деньжат подкоплю, дом ремонта требует, сам знаешь, а потом вернусь в лесничество к Кузьмичу. Вот только проблемы кое-какие решу и вернусь…
***
На этот раз преображение было кардинальным. Пришлось прибегнуть к помощи медсестрички Леночки. Та с превеликим удовольствием, которого так упорно не замечал Егор, отвела его к своей подруге Даше, которая работала в поселке парикмахером. А бороду он сбрил сам. Наголо. Кардинально так кардинально.
Егор посмотрел на себя в зеркало: по-военному короткая стрижка, гладко выбритый подбородок и грустные карие глаза, недоверчиво взирающие из-под густых бровей на едва узнаваемого мужчину в отражении. Сам себя не узнает, но как будто моложе стал, что ли, и на военного похож. И это то, что надо, он ведь устраивался в охрану, а туда приходили в основном бывшие вояки.