Дождь припустил сильнее и вместо того чтобы сориентироваться и решить, куда идти, Эми забежала в первое попавшееся муниципальное здание, оказавшееся по случайности местным краеведческим музеем.
Заплатив за вход через терминал, девушка вошла внутрь. Было неожиданно тепло, ветер тщетно бился в стёкла, порождая странный эффект дребезжания. Звука не было – было что-то вроде голографической ретроспективы.
В помещении не было людей.
Видимо, все были на работе.
Информационные экраны, которые по необходимости могли провести экскурсию, были выключены.
Было настолько тихо, что Эми сама невольно пошла крадучись вдоль стен, разглядывая экспонаты. Их было не так уж и много, в крупных столичных музеях, где она была не раз, были и более впечатляющие экземпляры прошлых веков и ушедшей жизни.
Здесь всего ничего: старые радиоприёмники, телевизоры, настоящие бумажные книги, несколько игрушек, которые почти не изменились и… странный маленький приборчик. Чёрный, гладкий, с матовыми боками и добрым десятком переключателей-рычажков. Полное отсутствие каких-либо экранчиков и интерфейса для вывода показателей. Смотрелось это чудовищно чуждым, выламывающимся из стройного ряда других экспонатов.
А у Эми было такое ощущение, что её ударили под рёбра со всей силы, дыхание не перехватило – перебило!
Она знала! Черт подери, естественно, она знала – что это такое! Первая версия векторизатора, первая и единственная, ещё с той поры, когда это была закрытая экспериментальная технология военных, о которой знали единицы, над ней работающие.
Дед говорил, что этот «излучатель гамма-векторного преобразования и переброса сквозь волновые уравнения» исчез из закрытой лаборатории сразу же после того, как стало понятно, какое чудовищное оружие оказалось в руках военных. Потом, по уже существующим наработкам, удалось создать карманные и ручные векторизаторы, но вот этот – самый мощный, в силах которого было перебросить целую страну, исчез с концами.
Чтобы всплыть в маленьком провинциальном городке, который на карте даже не обозначен большой точкой?! С населением меньше пяти тысяч человек?! Простите, это что?! Это как?
– Он тоже так смотрел.
Дёрнувшись, Эми круто повернулась. За её спиной стояла низенькая старушка, в сером халате и простом ситцевом платье. С настолько светлыми голубыми глазами, что смотреть было страшновато.
– Он? – хрипло переспросила она.
– Человек. Люди приходят и уходят. Они скользят взглядом по этому чемоданчику и идут дальше, даже не читая то, что там написано. Или смеются. А он узнал. Также как вы, с первого взгляда, мгновенно. Он побледнел. И ясно было, что ему очень, очень страшно. Но он стоял и смотрел. А потом вышел, пошатываясь.
– Вы… можете его описать?
– Нет, деточка, – старушка покачала головой. – Это было очень давно, да и подслеповатая я. Я знаю, что он был, стоял так, смотрел. А его лицо уже стёрлось из памяти.
Эммануэль вздохнула и кивнула.
Наверное, всё-таки не могло такого быть, чтобы ей повезло, чтобы это был лже-Власов. Чисто по логике вещей, замена генерала была из военных кругов. У дубликата должно было быть такое же образование, такие же взгляды на жизнь. Возможно, они даже были с настоящим Аркадием Петровичем друзьями. А потом только лже-Власов изменился. После встречи с кем-то…
– Почему вы запомнили этого человека?
– Потому что к нему пришёл Сатана.
Сердце в груди ударило набатом. Губы мгновенно пересохли, а в ушах поселился мерзкий низкочастотный гул.
Старушка придержала Эми за руку:
– Что с тобой, деточка, тебе плохо?!
– Н… нет… мне уже лучше… Тут можно где-нибудь выпить кофе?
– Какое тебе кофе, сердешная? Пойдём, я тебя чаем напою. У меня и сушки есть, вкусные. Свежие. Пойдём, а то бледная совсем.
Дар неба звали Аглая Федоровна, коренная жительница маленького городка на отшибе цивилизации, она родилась здесь и собиралась здесь умереть, только Бог всё никак к себе не прибирал. Уже и дети умерли, и внук в прошлом году разбился насмерть на своей игрушке из прошлого века. Уже правнуки в гости приезжают, а она всё живёт, живёт…
В музее она работала хранительницей древнего наследия, так это называли здесь местные. Молодёжь в таком скучном месте работать не хотела. Им бы всё с роботами общаться, по городам работать, а деревня – деревня таким никогда интересна не была. После падения численности городок по старинке «городом» оставили, но какой из него город? Так… название одно.