Эми кивнула, постояла ещё немного и села за стол.
– Как ваши изыскания?
– Ничего толкового не получается. Знающие и приближенные говорят, что ещё пару месяцев мы тут подумаем, а потом нас перебросят в теплые страны, поближе к морю в постоянный лагерь. Будем сидеть там и заниматься какой-то другой задачей. Ну их. А ты с чем пожаловала, егоза?
– Дед. Мне нужно… знать твое прошлое.
– Давнее?
– Н… не очень. Или очень. Это как посмотреть.
– Эми, мне не нравится, как ты начинаешь увиливать от моих вопросов.
– Прости, дед, – Эммануэль вздохнула. – Ты никогда не отвечал на мои вопросы о том, как началась разработка джампа. От расспросов ты всячески уклонялся, да и, в общем, не очень тебе нравилась эта тема.
– Так… – Леонид Александрович закрыл свой ноутбук, выключил электронные блокноты. – Это и есть твой вопрос жизни и смерти?
– Мой вопрос касается твоего коллеги, который… оказался, возможно, не совсем коллегой или не оказался. Я знаю его имя и отчество: Валентин Алексеевич. А также знаю то, что ты, он и кто-то ещё – были первой тройкой специалистов, которая начала разработку не просто джампа, а теми, кто создал чудовищный излучатель гамма-векторного преобразования.
– Ты никогда не задавала вопросов ни о чём, Эми. Но… дела такой давности? Это… странно.
– Дед, если ты об этом не можешь говорить, так и скажи. Только не тяни время, а? И нервы, тоже… Сейчас на них очень большая конкуренция, целое соревнование идёт. «У кого лучше получится довести капитана Лонштейн до нервного срыва» называется.
– Эми!
– Я серьёзно, дед. Кто он такой?
– Мёртвый человек. Когда он предал военный округ, его убили.
Количество мёртвых вокруг «Сатаны» опять выросло. И снова неудача?!
– Кто именно.
– Отдел зачистки русского патруля.
– Кто из него? Ты не можешь не знать этого. Ты не любил этого человека, и ваша нелюбовь была взаимной!
– Немного больше, чем нелюбовь, егоза. Мы ненавидели друг друга. Он постоянно переходил мне дорогу во всех делах, а я – ему, он делал это намеренно, я случайно. Но не было ни одного раза, чтобы мы не уходили, случайно оказавшись в одной компании. Я был… тогда моложе, не такой циничный, не такой… предусмотрительный. Как и все ученые, был вещью в себе. Окружающий мир мне представлялся полем для исследования. Я не думал о предательстве Родины или там о том, чтобы обогатиться на разработках. Я хотел создать то, чем бредил – векторизатор. Мне казалось, что после этой разработки мир обязательно станет немного лучше… Когда я начинал – это были просто «бредни провинциального дурака», когда я дошёл до первых практических опытов – это была уже глубоко засекреченная военная лаборатория.
Эми кивнула.
– Мне было уже пятьдесят два. Выглядел хорошо если на сорок, был вдовцом, терпеть не мог военных и того, кого мне дали в напарники.
– Этого самого Валентина Алексеевича?
– Да. Его. Третьим с нами была женщина. Обворожительная тогда была. Умная. Высокая. А потом, когда её семья погибла, очень быстро постарела и ушла. Её звали Аглая.
Сердце стукнуло на перебое.
– Федоровна?
– Да, – не удивился прадед. – Аглая Федоровна. Вернулась куда-то к себе домой, и мы потеряли всякую связь с ней. Она сказала, что не хочет больше заниматься наукой. Не хочет никого из нас ни видеть, ни слышать. Я надеялся её переубедить, но увы… Этого у меня так и не получилось. Примерно после её ухода, в исследованиях случился прорыв. Первый… объект, живой объект, удалось переместить в рамках одной комнаты. А потом я немного изменил волновое уравнение, и переместил в результате сбоя весь подземный комплекс, в котором проходили испытания. Военные в тот день шумно радовались успеху. Валентин тихо меня ненавидел. В тот день, уходя с работы, я вытащил из излучателя микроплату, обрабатывающую волновые уравнения. Ей нельзя было подобрать замену – штучная вещь, разработки которой я держал в секрете, в том числе и от него. Валентин пропал на следующий день, а я узнал, что он – предатель Родины. И теперь будет убит. В тот же день среди военных я получил прозвание «каменный старик». Приблизительно через полгода после этого я узнал, что Валентина убили. И на этом для меня история закончилась.
Рассказ был в духе деда. Кратким, емким и исчерпывающим. Эми сидела, глядя в стол пустым взглядом.
Всё было так и не так одновременно.
Человеческая жадность и глупость, жажда власти, ущемленное самолюбие – да, это было дьявольским коктейлем. Но в словах деда не звучал тот человек, за которым охотилась Эми. Или дед просто многое опустил?