– Ты меня не убьёшь! – Лан вскинула голову. – Ни за что! Ты не … ты не трогаешь женщин!
– Так то «женщин», Лан, женщин. Достойных, красивых, умных или тех, кто знает своё место. Ты предала меня, и за одно это уже стоило тебя убить. Но я сделаю по-другому. Как говорят, – Змей заговорил тихо, доверительно, – наша помолвка будет разорвана с кровью. Потому что свадьба по законам нашего грязного мира – это тоже кровь. Но есть ещё один способ. В своё время я постарался узнать всё о том, что правит нашим дном, какие законы, какие тайны. Я нашёл способ разорвать помолвку. Ничего сложного, достаточно взять бритвенно-острый нож, вот такой, – между пальцев мужчины мелькнула тонкая полоска лезвия, – затем срезать татуировку. Полностью. Не оставив и следа её на коже. Не бойся, тебе не будет больно. Я позабочусь об этом. Не люблю женские крики.
Лан набрала воздуха и забыла выдохнуть. Боли действительно не было, была только кровь. И опустив голову она с ужасом смотрела, как ручейки её крови пачкают её кимоно, её кожу, стекают на пол, лишая её чего-то куда более важного, чем она всегда считала.
А потом вспыхнул огонь. И зарево этого огня подсказало ей, что она сделала большую ошибку. Только теперь нет никого, кто мог бы её защитить. Нет никого, чьё имя только давало ей спокойную жизнь и точное знание того, что никто её не тронет.
И в целом мире… она осталась одна…
С расширенными глазами, поломанной куклой, без костей, девушка сползла на пол и разрыдалась.
Змей дёрнул плечом, повернулся и чуть не споткнулся под задумчивым взглядом Эммануэль.
– Эми?
– Знаешь, кто самые опасные в мире? – спросила тихо оперативница. – Женщины. Преданные женщины или возомнившие себя такими, ревнивые или те, которые винят мужчин в чём-то. Если бы она винила во всём, что случится с ней впоследствии, Ли Вана – это не было бы проблемой для нас. Но она будет винить тебя. И однажды наберётся достаточно сил, чтобы создать большие проблемы для окружающих.
Грустно улыбнувшись, Эми наклонилась и вытащила пистолет из руки обмякшей Лан Тинг.
– Не стоит оставлять позади себя живых женщин, которые настолько ненавидят тебя, Змей. Особенно, когда до них с большим запозданием доходит, кого они любили на самом деле, ради кого старались, ради чего именно.
Присев на корточки, Эми приподняла кончиками пальцев лицо Лан к себе. Даже сейчас, в слезах, с потерянным взглядом, азиатка была потрясающе красива. Дивный цветок, восхитительная дикая орхидея.
Вся в крови. Сломанная. Но ещё не растоптанная.
– Знаешь, у тебя был шанс, – сообщила Эми негромко. – Если бы ты кинулась за ним вдогонку, пересекла океан и была с ним рядом – у тебя бы всё получилось. Если бы ты с самого начала была для него чуть более ценной, он бы никуда не ушёл. Хотя тогда я всё равно смогла бы его однажды у тебя забрать. Ты потеряла его сама.
– Ты ничего не понимаешь! – Лан перешла на горячечный шёпот, – ты ничего не понимаешь! Ты ничего не понимала! Ты ничего не знаешь! Ты даже его имени не можешь назвать!!!
– Я могла бы оставить тебя в этом неведении. Я могла бы позволить тебе думать всё, что ты хочешь. Но… по меньшей мере, я хотела бы, чтобы ты знала, почему я не оставлю тебя в живых. Именно я. И Змей ничего не станет с этим делать. Не захочет. Потому что посчитает, что даже если я не права, я имею всё равно право на такой поступок.
– Ты не можешь!
Эми покачала головой:
– Ты ничего не поняла, Лан. Ни-че-го. Знаешь почему дракон Рю не назвал Ли Вана своим преемником? Почему так и не сказал, что именно его младший сын должен править? Потому что он считал, что Ли Ван не удержит власть, не сможет удержать Триаду. Он был слаб, этот домашний болезненный ребёнок, зацикленный на ненависти перед старшим братом. Он не стал достойным клинком. Зато старший сын – был им. Он был им с самого начала, поднимаясь с каждым годом всё выше и выше по лестнице мафии, а потом пропал. Дракон Рю быстро осознал свои ошибки, а потому – готовил план по возвращению своего сардара в Триаду. Не один, у него было несколько путей, чтобы вернуть старшего сына обратно, и одним из них – кризисным, была я. Меня когда-то похитили, чтобы через меня заставить Змея вернуться. Не получилось, и тогда в действие вступили более длительные планы, старинные законы. Они… все они, вся верхушка Триады ошиблись только в одном – Змей уже мой. Он был моим, и я никому его не отдам. Ни этому преступному грязному миру, ни этому дну, куда так старательно его тащили, ни, если понадобится, древним законам. Это мой мужчина. Только мой. И всему остальному миру придётся это запомнить. Понимаешь? Даже Дракон Рю признал, что этот мужчина мой.