Страшная мистификация, но объяснимая.
Первыми, на что падал взгляд любого, кто оказывался в этой комнате, были иллюминаторы. А за толстыми и прозрачными линзами была видна… тёмная давящая масса пустоты.
Космос.
Конечно, мистификация. Кому надо отправлять обычного учёного куда-то в космос, да ещё и похищать его вот так – средь белого дня, да ещё и прихватывать с собой его … дочь. Словно бы собираются любой ценой что-то с него получить?!
Профессор Дашко легко мог бы сказать, что денег у него нет, знание государственных тайн и секретов тоже отсутствуют. И в плане ума любой из его учеников был бы куда ценнее.
А потому – это мог бы быть только розыгрыш. В конце концов, установки, которые позволяли в отдельно взятом помещении регулировать физические величины, были разработаны ещё семьдесят пять лет. Причём не просто только-только придуманы, а запущены в массовое производство. Кем только и для каких целей они не закупались. Военные, спортсмены, продавцы развлечений и многие-многие другие.
Ничего сложного было взять на вооружение такой аппарат и установить его где-то: и, пожалуйста, вот тебе эффект искажённых земных условий. Иллюминаторы – сложная и дорогая матрица для передачи изображений. Именно для того, чтобы передать именно такое изображение. По сути, ничего выдающегося.
Слишком дорого для простого развлечения, но мало ли…
Впрочем, Роман Андреевич не приходил в себя, а Марине всё казалось настоящим.
И комната эта пугающая, она совсем не была похожа на комнату для розыгрышей. Комната была большая, но холодная, подавляющая. И эти серые панели на стенах, отдающие металлическим холодным блеском. И эти маленькие светильники на потолке, светящие холодным светом.
Первое время Марина ещё осматривалась по сторонам, ещё пыталась понять, где дверь, где выход?! Но ни дверей, ни чего-то ещё в комнате не было.
Были иллюминаторы – и у стены перед ними два удобных и глубоких кресла.
У другой стены, и довольно далеко от медицинской капсулы с профессором, была ещё одна зона. Лёгкие и тоже металлические пластинки были убраны в сторону, открывая двухъярусную глубокую нишу. На верху – кровать и развлекательная панель. Внизу – маленький диванчик и небольшое рабочее место.
Там светильники были вмонтированы тёплые.
Именно там Марина проводила время.
Вначале пыталась что-то смотреть, потом тихо плакала. Потом лежала, глядя в никуда. Час за часом. День за днём.
Еда появлялась в комнате каждый раз после того, как она просыпалась или выходила из ванной. Откуда – непонятно.
Она пыталась подкараулить, в первые два, может быть, три дня. Потом ещё с неделю послушно ела то, что оставляли на подносе. А потом перестала есть.
Таяла как свечка, вместе с Роман Андреевичем…
И очень скоро стало понятно, что ещё немного, и хоронить придётся обоих: и профессора Дашко, и его такую трогательно-хрупкую, но поломанную дочь.
***
Рысь медленно расхаживал по собственному кабинету. Тринадцать шагов в одну сторону, тринадцать шагов в другую сторону.
Драная кошка, она же Пантера, которую Рысь с удовольствием бы прибил, но теперь уже точно нельзя было – его правая рука! – сидела на фальшивом подоконнике.
Остальные члены его группировки, малой элитной Кошачьей группы расселись по удобным креслам-мешкам.
Рысь скользил по ним взглядом, задумчивым и тяжёлым. Не каждый мог выдержать этот взгляд. Далеко не каждый. Слишком он был могильным. Даже у матёрых убийц и наёмников поджилки тряслись. У Пантеры не тряслись, потому и выбилась кошка драная в его правые руки. По праву выбилась, по праву. Но это совсем не значило, что его личное мнение о ней хоть в какой-то мере изменилось. Терпеть он её не мог, а она с недавних пор начала себя вести так, будто подобное проведение её забавляет.
Рысь злился, а сделать ничего не мог: ни с этой своей злобой иррациональной, ни с этой девахой ненормальной. Хотя что он, нормальных в его команде не было, и быть не могло. Они были наёмниками.
Когда-то все были идейными, потом старались сохранить свою жизнь и не себя в жизни близких, а хотя бы их самих. Но все надежды пошли прахом, ничего не получилось. Ни у одного.
И близкие были мертвы, и в глазах всего мира – они сами тоже были мертвы, а на деле запачкали в крови руки не по локоть, а по плечи.
Наёмники. Без чести, без совести. То, что у его группы было хоть какое-то подобие Кодекса, было заслугой Рыси и то, что привело всех этих людей именно в его группу. Но чем больше проходило лет, тем меньше от этого Кодекса оставалось.