Вытащив посылку, Рысь смотрел на конверт и не знал, чего в нём больше: желания открыть или желания выбросить этот пакет и не изучать его содержимое. Единственная причина, которая пока удерживала его от этого поступка, была тревога.
Пока наёмники были преисполнены разочарования, Пантера выглядела, как кошка, съевшая в отсутствие хозяина жбан свежих сливок. Она была настолько довольна, что Рысь (невольно и сам того не желая) вызвал её на откровенный разговор.
- Урвала пару приятных минут? - спросил он и получил совершенно неожиданный ответ:
- Вкусный торт с самым лучшим кофе считается? Ещё горячим, но уже не обжигающим, с горкой взбитых сливок и мелкой россыпью орехов… - она облизнулась и засмеялась, не найдя понимания в глазах главы группы. – Рысь, что бы я ни говорила, в романтическом отношении рассматривать капитана Эммануэль Лонштейн я не буду. Жить очень хочется, знаешь ли. А человек, который заявил на неё свои права, за попытки стать реальным конкурентом один раз предупредит, а на второй виртуозно скрутит шею.
- Но ты же всегда...
- Веду себя так, словно влюблена? Я могу сколько угодно придумывать сказки о Эммануэль, но мои «чувства» к ней – это охотничий азарт. На ней я учусь... быть ещё лучше. Я знаю, что я её не поймаю. Не догоню. И вообще... Но пытаться мне никто не мешает, я пытаюсь и пытаюсь. Такие вот мелочи... Вроде того же торта - это своеобразный способ для неё выразить своё мне одобрение. Похвала, если хочешь.
Рысь молчал, сдерживаясь из последних сил. Определённая мистификация имени капитана Лонштейн ему надоела уже хуже горькой редьки... И слова Пантеры спокойствия не добавляли:
- Самое простое, что может сделать человек, попавший в сферу её интересов - сделать то, что от него хотят, с первого раза. Это позволит и гордость сохранить и какие-то приятные мелочи или не мелочи получить в ответ. В противном случае всё равно сделаешь то, что ей нужно, просто потеряешь спокойствие, активы, душу, лицо...
Рысь не хотел верить в эти слова, но мало ли?
Вот он и маялся, никак не в силах вскрыть конверт.
Там внутри не прощупывалось ничего опасного или подозрительного. Тонкая пластинка… электронная папка, возможно что-то из одноразовых инфоносителей последнего поколения. Ничего крупного, что могло бы вызвать нежелательные последствия.
Но всё же…
Взрезав край конверта остро наточенным керамбитом, Рысь перевернул конверт над столом и нешуточно удивился. Бумажные глянцевые фотографии?! Он думал, уже нет мест, где могли бы сделать такую редкость. Это удел прошлого, которое сохранилось лишь в музеях и коллекциях некоторых чудаков.
А тут три фотографии.
Именно три?
Взяв в руки первую, Рысь ощутил где-то глубоко в душе всплеск звериной тоски и тут же заглушил его усилием воли. Но заглушить боль до конца не получилось, никогда не получалось.
Погладив подушечкой большого пальца лицо на фотографии, Рысь криво усмехнулся. И сейчас ему не было дела до того, что кто-то может его увидеть.
Всё равно никто не сможет этим воспользоваться. Этими знаниями.
На второй фотографии была изображена причина. Тоска в груди стихла, вместо этого с головы до ног мужчину пронзила боль.
Гроб…
И вокруг знакомые наёмники в армейской форме. Тогда похоронили Рысь. Настоящую Рысь, которую тот, кто подхватил имя, словно выпавшее знамя, не смог защитить…
На всех фотографиях стояла дата…
Третья фотография, которую мужчина только взял в руки, выпала на стол и застыла, упёршись в набор со специями. Невероятно красивая … не девушка – женщина. Живая… Она выглядела так, как могла выглядеть взрослая истинная Рысь, если бы не умерла… Проблема была только в том, что неизвестный фотограф крайне удачно поймал кадр. На мочке женщины была видна невероятно искусная татуировка…
Фотографию он перевернул, чтобы только скрыть вот это, улыбающееся счастливое лицо женщины, которую он столько времени считал мёртвой…
А там… рукописный почерк.
Несколько строчек – фамилия, имя и отчество, под которым Рысь похоронили, дата рождения и дата смерти.
Ниже номер и записка: «Захочешь поговорить со мной, набери». И подпись Эммануэль Лонштейн, подпись, которую Рысь не мог забыть. Именно её подпись стояла на документе, который подписал приговор женщине, которую так беззаветно и так преданно любил мужчина, ставший ныне главой кошачьей группы…
***
Медицинская капсула не пискнула, а все прикреплённые датчики, все отчёты – продолжали поставлять корректные и очень правдивые данные.