- Не могу, ой, девка, огонь-девка. И сейчас ты решила, что я соглашусь с тем, чтобы тебя нанять, отпущу тебя, и ты сбежишь?
- Э неееет, - протянула Эми насмешливо, зеркально отразив эмоцию Петра Андреевича. - Вот ещё, бегать я буду! Не хватало ещё. Нет. Я никуда не денусь, я буду здесь, рядом, под боком. Хотите в соседней каюте, хотите прямо здесь смонтируйте мне камеру с тёплым воздухом. Я не возражаю.
Старик молчал.
- Ни у кого не получилось найти ответы, - почти жалобно сказал он, - почему ты, не зная сути вопроса, считаешь, что сможешь?
- Ни один из них не был мной, почему у них должно было что-то получиться?
- Не люблю таких невероятных нахалок.
- А я и не оксидрон, чтобы вы меня любили. Здоровое нахальство ещё никому не навредило.
- Не били тебя за него...
- Пробовали, - заулыбалась Эми, - и бить, и убить, и запугать, и сломать. Только я в породу прадедушки пошла, его кровь. Так что все желающие и все их хотелки... Оказались слегка вне зоны действия МОИХ интересов.
- Ну, нахалка!
Эми изобразила сердитый прищур:
- И знаете, продолжите меня оскорблять, я подумаю и откажусь с вами работать!
На такую наглость Пётр Андреевич откровенно открыл рот. И его, безусловно, можно было понять. Он имел дело на корабле с очень конкретной когортой людей. Сюда, на его станцию, доставляли учёных. Как минимум, уже поживших, а то и в годах. У каждого за спиной была своя история, у каждого было что терять, и их можно было очень легко сломать. Эми была далеко не первой, кто в качестве «награды» получал предложение написать собственную предсмертную записку.
И вот тут крылась одна большая проблема. Учёные действовали, думали и существовали в рамках, так сказать, кастовых шаблонов и границ. Их легко было прочитать и предсказать.
А вот профессор Борисова, словно многоликий Янус, легко и незатейливо повернулась к похитителю ликом «капитана Лонштейн».
С наглыми здоровыми оперативниками, ломающими об колено и не таких, как похититель, а поистине матерых преступников, ни одна разработанная схема не работала. Это, кстати, можно было использовать и в обратную сторону.
К преступникам, привыкшим к общению с оперативниками, поворачивался лик «профессора Борисовой», с которой, опять же «ой», они не знали, что делать.
Да. Толку от этих опросников, ставших легендой в своём кругу, в контексте получения информации, порой было очень мало. Но вот с целью выбить из колеи кого-то - изумительно простое и талантливое решение.
И горе тем, кто на него попадал...
- То есть как откажешься?! – возмутился старик, попадая в древнюю, как мир уловку.
Эммануэль пожала плечами:
- Вот так, возьму и откажусь! Почему я должна соглашаться?! Мне что, заняться что ли больше нечем?
- Нечем! На этой станции все делают только то, что Я скажу!
- Так вы ж говорите, что я ничего не сделаю.
- Не сделаешь.
- Сделаю. Вы просто не хотите получить информацию. Вы её боитесь.
Старик дёрнулся.
Эми торжествующе улыбнулась:
- Поэтому вот никто и не нашёл то, что вы хотели. Зачем искать, если вы не хотите этого?
- Ты ничего не знаешь, девчонка!
- То, что мне надо знать, я знаю. Я хорошо знаю, как работать, как искать и обрабатывать информацию. Кому поручать тот или иной её аспект. Я – профессионал. И пусть вас не смущает мой возраст. Я маленький гений.
- С немаленькой скромностью.
- Пётр Андреевич, вот зачем вы меня оскорбляете?!
- Что значит… Чем я…
- Какая «скромность» у таких, как я?! Вы что! Скромность – это оружие тех, кто выбирает для себя путь тихий, неприметный, незаметный. Это удел тех, кто не хочет внимания, кто не хочет повышений, новых дел и свершений. Кто хочет быть одним из. Одним из тех, кто… любит, кого любят, кто ходит каждый день на незаметную, но важную работу. Живёт. Дышит полной грудью. Не боится за себя и свою семью. Точно знает, что завтра обязательно наступит.
- А куда относишь ты себя? – невольно попал под очарование Эми старик.
- К тем, кто не знает, какое будет их завтра и будет ли вообще, - серьёзно ответила ему девушка.
- Как такое возможно? Ведь ты…
- Вчера я была в исследовательском корпусе. Сегодня меня похитили, и я нахожусь на космической станции, на противоположной стороне Луны. Что будет завтра?
Старик молчал, думал.
Потом спросил:
- Ты серьёзно считаешь, что сможешь распутать преступление, которое совершено не здесь, не сегодня и не сейчас?
- Я не вижу препятствий к тому, чтобы это сделать. Естественно, мне понадобится информация. Много информации.