- Не вижу никаких проблем с тем, чтобы это сделать… - пробормотал устало старик. Сдался. Сломался.
Слишком много лет…
Слишком много лет прошло с тех пор, как эта история началась. Слишком много.
- Что ты знаешь о преломлении магнитных полей, маленькая мисс?
Эми пожала плечами, потом сказала спокойно:
- Это было побочным эффектом. Побочным эффектом спасения зелёно-голубого шарика от летящего метеорита.
Глаза старика расширились широко-широко, он снова хрипло закашлялся, потом застыл в своей камере и замолчал. Надолго.
Эми молча грелась о чашку с кофе. Не мешая. Не препятствуя.
Потом Пётр Андреевич вздохнул, кивнул.
- Да, маленькая невероятная мисс, побочный эффект… Вы первая, самая первая, кто знает об этом. Ещё ни один из тех, кто попадал сюда, ко мне на станцию, не мог ответить на простой вопрос, как на Земле появился джамп. Что это такое в сложных научных теориях излагали, а вот что было точкой старта – нет, назвать не могут. Хотя откуда им знать…
- Так и напрашивается в конце «неверные», - фыркнула Эми.
Старик вздохнул:
- Ты не знаешь, девочка, что мы перенесли. Чего натерпелись… Ты не понимаешь, почему я хочу справедливости.
- Расскажите, - предложила девушка негромко. – Ведь до сих пор никто не слышал из ваших уст этого рассказа. В той мере, в которой его знаете именно вы.
Пётр Андреевич молчал, смотрел в пустоту и молчал.
Потом кивнул:
- Да. С меня взяли клятву, что я буду молчать, не буду мстить. Буду молча ждать… Не буду ничего предпринимать. И я ждал. Молчал. Не мстил. Ждал. Но… Ничего не менялось. Потом я прибыл сюда. Нашёл… разных людей. И обнаружил, что про нас все забыли! Все! Никто не помнит… Теперь я хочу справедливости.
Эми ждала продолжения.
Старик снова замолчал, глядя в пустоту. Девушка могла представить, что сейчас перед его внутренним взором встают все те, кто умер, пока он держал своё обещание и молчал, ждал. Не мстил.
Справедливость в понимании этого сломанного человека могла быть и не угрожающей. Но интуиция Эми просто кричала во весь голос: «Это опасно, он – опасен, его цели – опасны».
А интуиции она привыкла доверять. И проверять, да.
Вот этим она сейчас и занималась. Проверяла, изучала и выясняла.
- Хорошо, - старик молчал посмотрел Эми в глаза. – Я положу на твои плечи этот груз, маленькая мисс. Сломаешься, туда тебе и дорога. Не сломаешься, обсудим твою плату. Но только так.
Эми могла бы сказать, что сломать её пытались многие и много чем, но… не сказала. Свои карты стоило приберечь, чтобы посмотреть, что на столе появится следующим. Может быть, противник сразу зайдёт с козырей. А обольщаться не стоило. То, что этот старик с телом ребёнка в криогенной камере – страшный враг, она не сомневалась ни единой минуты.
- За тридцать два года до того момента, как было открыто явление джампа… - Пётр Андреевич снова замолчал, начав раскачиваться. - Годы, годы, годы, - забормотал он, сжимая и разжимая кулаки. – Го-о-оды… Сколько отвратительны вы, сколь жестоки. Неотвратимы и быстротечны. Годы прошли, пролетели. Годы отобрали всё… - и встряхнулся. – Мне было семь лет. В этом году я должен был пойти в школу. Но что-то пошло не так. Вряд ли ты поймёшь, но … семья потомственных военных – это всегда очень…
- Специфическая история, - подсказала Эми. – Сломанное детство. А то и вообще его отсутствие. Постоянные переезды. Специфические друзья. Специфическая семья.
- Твоя семья?
- Мой род. Военные-учёные. Реже – врачи. Есть пару отклонений. Но чаще всего или первый, или второй вариант.
- Тебе не надо объяснять… - Пётр Андреевич покивал сам себе.
Эми усмехнулась, даже не пытаясь это спрятать. Сколь легко обмануть человека! Дай ему возможность «наименовать» неизвестное, определить его в своей системе ценностей и понятий под каким-то «ярлыком» и вот он уже весь твой, тёпленький, можно брать даже без рукавиц…
Эми была только «за», подобные заблуждения откровенно упрощали её работу. Да и попросту её забавляли.
Тем не менее, она сообщила, кивнув:
- Конечно. Я понимаю.
- Ты понимаешь, - успокоено кивнул Пётр Андреевич, прикрывая глаза. – Да, понимаешь. Это хорошо. Военные – это …
- Дисциплина, - подсказала Эми, видя, что ему становится всё тяжелее и тяжелее говорить.
Новый кивок, ещё более успокоенный, чем прежде.
- У меня не было права голоса. Я был ребёнком. Побочным эффектом того, что социум ждал от каждой семьи…
- Детей.
- Детей. Последствия демографической ямы очень долго давали о себе знать. И было попросту престижно, чтобы в семьях военных и учёных было четверо детей. Не меньше.