Проблема была в изначально названном количестве станций. Пётр Андреевич назвал шесть. Эми знала о пяти.
Но это между шестью и пятью кусками кофейного кекса маленькая разница. Но между пятью и шестью космическими станциями разная чудовищная, в тысячи жизней. Простите, но значение имеет…
А вот объяснения пока нет.
Вздохнув, Эми зябко поёжилась и вернулась в читальную зону. Она никуда не спешит, она никуда не опаздывает, она ничего не теряет. Как ни смешно прозвучит, но находясь космически далеко от дома, она сейчас в исключительной безопасности от тех, кто хотел бы добраться до её головы.
Вот только выбравшись из одних проблем, не угадила ли она прямиком в другие? … На этот вопрос ответа Эми не знала…
Глава 19. Ищут с собаками, ищет полиция...
Когда-то Змей искренне считал, что ничего общего у него с малышкой с оленьими глазами быть не может. И не будет. Никогда. Ни за что. Ни в коем случае.
Он взрослый благоразумный мужчина, осознающий всю степень собственного падения и отсутствия раскаяния по этому поводу. Циничный равнодушный. Убийца.
И она - малышка, которую кто-то, безусловно, должен носить на руках. И этот кто-то определённо не он.
Он искренне считал, что вот это юное, эфемерное создание таким и останется.
Повзрослеет, безусловно, ничто не остаётся застывшим во времени. Но... уйдёт юность, а вместе с ней выветрится из головы непрошибаемая уверенность в том, что всё будет хорошо.
Змей прекрасно знал, что он - неподходящая компания для столь светлой девочки.
Кто-нибудь другой - возможно, но не он. Нечего ему рядом делать.
Пусть с малышкой возится... да кто угодно! Хоть сам Котик! Только не надо это чудо-чудовищное вешать на шею Змею!
Время показало то, что мужчина не ожидал, не понимал, не догадывался. Он, искренне считающий, что не просто закрыл своё сердце, а оставил его в родной стране, вдруг осознал, что его взгляд сам по себе останавливается на юной прелестной девушке...
Это не было ни страстью, ни любовью. Ни интересом, пожалуй, поначалу.
Всё началось с удивления.
Змеиным чутьём мужчина ощущал, что вот это чудесное видение - шкатулка с двойным дном. Так же, как и все, он видел и платьишки, обилие белого и розового, милые улыбочки и невинный взгляд. Но где-то в глубине, где-то в невинности всего этого видения, пряталось то, чему он не мог с ходу подобрать правильных слов.
Видение было соткано из обмана. Не лживо, опять же, нет. Просто искусно и талантливо увёртливо. Дипломатично обманчиво. Прекрасное видение не настаивало на своём обмане, опять же, нет. Оно просто позволяло обмануться, ведь окружающие сами этого хотели.
Змей обманываться не хотел. Но, тем не менее, сам попадал в мягкие сети этого скользкого чувства. Своего собственного чувства! Он нисколько не был заинтересован в детях. Ни разу. Нет. Ни в коем разе.
Потому и держался подальше. Расчётливо. Изощрённо. Аккуратно.
Не помогало.
Ему не помогало!
Сия юная, бесконечно прекрасная вредина по-прежнему стояла на своём! Вынь, да положи ей Змея. Змей не хотел падать к её ногам. Никакой любви. Любовь – это слабость. Никаких отношений. Отношения – это угроза. Это идеальный крючок для шантажа.
Он готов был сопротивляться. Ей. Не рассчитал только одного. Из прекрасного бутончика распустился не медовый колокольчик, а цветок хрустальный, шипастый, агрессивный, обманчивый. Змей не был готов к тому, что так чудовищно неотвратимо падёт сам. К её ногам. К своим чувствам.
Он не упрекал себя: случилось и случилось.
Он не упрекал её – свою беду, своё горе, свою печаль. Свою самую главную тайну. Да. Она была сильна. Невероятно сильная умная девочка, с потрясающей звериной интуицией. Она улавливала опасность тогда, когда не было для этого ни одного разумного повода. Да только это не отменяло факта того, что она девушка. Юная девушка с достаточно хрупким телосложением. Да, гибкая, да, тренированная. Да, в честном бою… у неё много шансов. Но где честная драка, а где убийцы? Вот то-то же.
Змей ненавидел себя за то, насколько эта девчушка стала для него важной. Насколько большое место она заняла во всём: в его жизни, в его работе, в его душе, в сердце, которому он запретил давным-давно любить.
Юный наивный Рюичи, безусловно, был прав. Тот, кого ты любишь – это сказочное средство давления. Это потрясающий способ шантажа и террора. Но чему научили Змея в русском патруле очень быстро – так это тому, что «кто к нам с чем, тот от нас тем и того». Придут качать права с оглоблей, вот эту оглоблю по прямому … назначению… против качающих пускать можно смело. С полным на то правом.