Змей ждал. Выжидал.
И дождался.
Телефонный звонок раздался уже поздним вечером, когда Змей, закинув ноги на стол, сидел с чашкой кофе и бутербродами. Запоздавший завтрак, так сказать…
- Сидишь? – спросила женщина с тяжёлым вздохом.
- Сижу, - согласился Змей весело.
- На сухомятке?
- И на ней тоже.
- Она оторвёт тебе голову.
- Если сама выберется из той беды, куда угодила, то да, оторвёт.
- А если не выберется – оторвёшь ты?
- Я пока над этим думаю.
- Думай положительно? И у меня будет повод её у тебя увести.
Змей хохотнул:
- Не надоело ещё, Анют?
- Ты слишком пресно сейчас реагируешь, а её это вообще не задевало… Придётся придумать что-нибудь ещё.
- У тебя фантазия весёлая, придумаешь. … Ты знаешь, что с ней случилось, Ань?
- Нет. И я тебе больше того скажу, никто не знает. Но… у меня есть информация. Вряд ли она будет полезна, потому что всё это время нам вешали лапшу на уши. Но стало это понятно только сейчас… Когда начали сводить концы воедино. Готов послушать?
- Всегда готов. Встретимся в нашем баре?
- Нет. Не хочу, чтобы меня видели. Давай в том месте, в котором обычно на троих?
Взгляд Змея чуть потяжелел.
На троих?
На троих они встречались трижды. Первый раз, когда Эми знакомила его с Пантерой, под очень весёлой историей, и случилось это в тюрьме. Второй раз они встретились в церкви, когда Пантера передала им очень важную информацию. Третий раз – в океанариуме.
И это место было единственным «обычным» среди всех.
Слова Пантеры можно было трактовать однозначно и несколько в другом ключе, не том, который можно было воспринять, если кто-то подслушает. Это обычное дело, обычный разговор, обычная встреча.
Таким образом, собеседница доводила до Змея, что она придёт не одна, а с «хвостом». И цели хвоста она не знает, а потому и рассказать не может. Но не исключает, что её попытаются убить.
- Что ни говори, а местечко там шумноватое, - пробормотал Змей. – Зато кофе они варят отменный. Увидимся там. В обычное время.
- Увидимся, - ровно сказала Пантера.
Змей положил трубку, задумчиво постучал пальцами по столу.
Итак.
У Пантеры есть информация, за ней «хвост», который она не может объяснить. С одной стороны, это может быть тоже связано с Эми, с другой стороны это может быть связано с другими делами.
Если вопрос в Эми, то это след.
Если нет – то это всё бессмысленно.
Бессмысленности не хотелось.
Но то, что это будет След Змей не верил.
Не в этот раз.
Через пару часов, в семь часов вечера, в океанариуме он взял ладошку Пантеры и поднёс к губам.
- Всё хорошеешь, Анна.
- Спасибо, Первый. А ты - не меняешься. Заклинание что ли это какое?
- Ага, - хохотнул Змей. - Драконья вечная молодость называется. Пройдём?
- Пошли в акулий сектор? Там таких новых акул подвезли!
- Пойдём.
За тихим разговором они прошли к акульему сектору. За разговором ни о чём погуляли по океанариуму, потом тихо разошлись.
Вся информация, собранная Пантерой, была записана на маленький голографический носитель и передана мужчине при первом же соприкосновении их рук.
Устроившись вечером в своём защищённом кабинете в русском патруле, Змей запустил запись.
«Доброй ночи.
Зная тебя, Первый, ты сразу же, как только мы разойдёмся, запустишь запись. Значит это будет ночь.
Рассказ будет длинным, но я постараюсь покороче.
Её звали Рысь. Ту, которая основала кошачью группировку. Того, кто пришёл почти вслед за ней и влюбился до беспамятства, изначально звали Ирбис. Чувствуешь созвучие?
Она создала группировку, но одновременно с этим она работала под прикрытием. И когда пришло время Эми вытащила её из всего этого... дерьма и вернула домой: в военный сектор.
От своего имени Раиса ей пришлось отказаться примерно в то время, когда она стала Рысью.
Но Эми постаралась подобрать что-то созвучное, и она стала Алисой, заманивающей простаков в нору.
Ирбиса переименовали в Рысь, и он занялся кошачьей группировкой.
Тот, из-за кого пришлось выводить Рысь-Алису из игры, оказался предателем... И там была своя грязная история, в которую я, признаться, не лезла. Хотя, может быть, и зря. Сейчас сказать всё равно нельзя.
Какое-то время всё было обычно и обыденно. Кошачья группировка работала именно в том распорядке, в котором работала до этого.
А потом случилось... это.
На Рысь-Евгения и отныне именно его я буду подозревать, когда говорю Рысь, вышел контакт. Договор был возмутительно и восхитительно прост.