Что-то то и дело выпадало, а что-то, наоборот, выпучивалось, как только Эммануэль пыталась приложить детальку… к тому паззлу, который вот уже который день сводил её с ума и подрывал её силы.
Нет, на самом деле, к истинному раздражению девушки, у неё готовая «картинка» была. Та, которая, поверхностная, которая вроде как правильная. Но не истинная. Такое же ощущение было с Гюрзой, Сатаной. Такое же ощущение было с Триадой. И все разы Эми была права.
Так стоило ли решать, что в этом случае всё будет иначе?
Нет. Нет, нет и ещё раз нет.
Пока не доказано обратное, себе Эммануэль предпочитала верить. Ведь если что-то беспокоит её на протяжении такого времени, значит, что-то действительно не складывается. То, что обманывает разум, не может обмануть подсознание.
Проблемой в этом случае была личность (или личности) противника (противников). Ведь план, безусловно, обманывал разумы тех, кто пытался его распутать. А значит, делал то, ради чего его создали. И бесконечно утяжелял жизнь тех, кто пытался добраться до его создателей.
Эммануэль Лонштейн не нравились глупые враги, но очень умных она не любила ещё больше. Тех, кого сложно просчитать. Тех, чьи действия, порождают тысячи и тысячи жертв… Эми искренне считала, что в любой ситуации лучше обходиться без жертв среди мирного населения. Есть патруль, есть войска – вот они пусть и умирают, если не могут выкрутиться. А обычным людям надо жить.
Жить и здравствовать.
И если бы кто-то спросил Эммануэль Лонштейн, почему она не относит себя к тем, кого надо защищать, Эми ответила бы очень просто:
- У меня есть голова на плечах, чтобы думать и думать быстрее, чем преступник. У меня есть джамп, чтобы прыгнуть так, чтобы меня не поймали. Есть руки, чтобы держать оружие и сила воли, чтобы применить его по назначению. Есть друзья, чтобы защитить, когда я перезаряжаю оружие. Я нахожусь на своем месте. С той стороны, которая защищает других. Обычных людей. Которые начинают своё утро с чашки кофе и венской вафли, а не тренировки в спортзале или тире. Которые отправляются на работу, где занимаются с бумагами, делами, общаются с людьми. Чтобы они могли обеспечивать мирную жизнь там, кто-то должен их защитить. Я могу это сделать. И я делаю. Неправильно это? Это моя жизнь, мой выбор, моё решение. Кого-то не устраивает? Выход за спиной, и для скорости можно в окно. Там отсекатель не стоит примерно где-то на полметра от подоконника. Небольшой полёт с ускорением (ах, какие всё-таки у этой формы удобные сапоги) и всё, нет никакого раздражителя.
Эми не была святошей, она не была великой моралисткой. Как знали её близкие, долгое время у неё были проблемы с тем, чтобы выражать свои чувства и свои эмоции. А некоторым простым вещам – она училась до сих пор. Увы, такова была цена за то, в какой семье она родилась. Такова была цена за прадеда, за обучение, за джамп, который она познавала день за днём.
И оно того стоило. Тем более, что то, чего она была лишена в детстве, сначала было даровано ей Змеем, а затем – Рашель, любимой сестрёнкой, без которой Эми уже не представляла своей жизни.
Именно поэтому – нужно было стоять здесь и сейчас. Стоять, если придётся, насмерть. До последней капли крови. Чужой. Потому что потом, если терять будет нечего, можно было и развлечься напоследок, применив то, что Эми запрещала себе делать. В конце концов, она никогда-никогда не проверяла, что будет, если она применит джамп трёх минут … к себе самой.
Девушка искренне подозревала, что в этом джампе, ещё кроется что-то очень особенное. Что-то уникальное. Что-то, чему лучше было бы не пробуждаться. Но если у неё не останется выбора, почему бы и не «да»?
Усмехнувшись своим мыслям, она погрузилась в ванную. Закрыла глаза, «буквально на минуточку», но сама не заметила, как уснула. Нервная система отчаянно и изо всех сил берегла свою хозяйку, собирая крупицы силы перед решительным боем. Невидимым, незримым, но от того только более страшным. Ведь если грубая сила не решает, а ум не помогает – что остаётся? Довериться хитрости… или положиться на удачу.
***
Оторвав глаза от стопки планшетов, Змей поднял глаза на страшненькую женщину перед ним. На мгновение в голове мелькнула мысль, что она ему кого-то безумно напоминает, но ощущение прошло так же мимолётно, как и пришло.
- Марта, да? - уточнил он, потом улыбнулся. Эми говорила, что это располагает людей. Даже если улыбается Змей. Или ему она говорила как раз никогда не улыбаться?
Марта вздрогнула и чуть нервно кивнула.