Легко казаться взрослым. Быть взрослым – страшно. Думать за себя и за других, нести ответственность за себя и за других. Понимать, что твоё решение – оно всё равно отразится. Так или иначе и последствиями вернётся. Даже те события, которые, казалось бы, никак не связаны, они всё равно возвращаются обратно. Встреча с мужчиной мечты имела свои последствия. И что с этими последствиями делать здесь и сейчас Леда не могла сообразить. Ей было страшно. И отказываться от этого она тоже не хотела.
Она знала, что расскажет.
Проведёт с этой прекрасной девочкой Рашель вечер, а потом расскажет всё Серхио. Потому что принимать решение она одна не будет. Больше не будет.
К тому же… Леда искренне верила – Эми вернётся.
Она обязана вернуться.
Она столько ещё не успела. Столько не сделала.
Стольким жизнь ещё не испортила, лишь только маячила где-то укоряющим ангелом смерти в белоснежном костюме.
Сжав кулачки, Варга бросила взгляд за окно. Небо насупилось, буря крепла. Небо было глухо к мольбам и надеждам, чаяниям и желаниям.
Оно просто было. Но если бы небо могло испытывать эмоции, этой эмоцией был бы страх. Если бы небо могло говорить, словами неба была тоже мольба – мольба встретить завтрашний день. Напитать его светом, окутать его ночью. Пролиться дождями, рассыпаться звёздными гроздьями, вспыхнуть радужными мостами от одного полотна вечности до другого.
Но небо не могло говорить и не имело эмоций. Оно могло быть только свидетелем.
Все детали паззла собрались в одно целое. В цветовой гамме, переданной, как подсказке, ключевыми были всего два цвета. Тёмно-синий. И грязно-синий. Спина. Предатель.
Какая разница, кто строит какие планы на Земле, когда предатель давно уже и надёжно в космосе?!
Глава 28. Четыре буквы имени
Вопрос «верить – не верить» не стоял. Эми сделала свою ставку, и теперь предстояло выяснить, сработает она или нет. Времени для этого оставалось не так уж и много – всего шестнадцать минут.
И если говорить честно, наверное, Эми хотела бы ошибиться. Чтобы план, на который она поставила, не стал реальностью. Не выполнился. Не исполнился. Да как угодно! Лишь бы только через пару минут не включился экран на стене, перед которым она сидела. Лишь бы только...этого не произошло.
Дело было не в том, что она не хотела признавать собственные ошибки. Нет. Ровно наоборот. Ошибки она искренне считала естественной частью процесса обучения. Ошибаться в её мире, в её мировоззрении было нормально. Ошибаться, находить свои ошибки и пробовать заново. Потом снова, снова и снова. Это тоже делало капитана Лонштейн таким неприятным соперником, наряду с другими личностными особенностями. Эми была опасна в глазах многих. И очень даже по адекватным причинам.
Но сейчас её правота была слишком страшной. Слишком чудовищной. Слишком… обидной. И то, что за её спиной пустая колба, где ранее находился «пленник», можно было объяснить и вне рамок того плана, о котором Эми не хотела думать.
Минуты медленно тикали.
Тик. Так.
Тик.
Так.
Тик…
…А потом экран на стене включился.
Эми посмотрела на собственные пальцы, сведённые судорогой, тихо вздохнула и вскинула голову.
- Одного не могу понять, маленькая мисс, - голос «Петра Андреевича Борисова» был очень чистым, молодым. Как и положено мальчишке.
Девушка молча смотрела на экран. Чёрное или белое? Белое или чёрное?
На экран мальчик закинул ногу на ногу, вздохнул чуть расстроено, вдохнул кислорода из маски и чуть отъехал от кадра, обнажая … спасательную капсулу. Последнюю из тех, которая была сейчас на Станции-004. Последнюю действующую, последнюю рабочую. Ту, которой не могла воспользоваться Эми, потому что маршрут этой капсулы был настроен на выстрел в пустоту. Очень далёкую пустоту, где ничего не было. Но… могло появиться.
Чаша мысленных весов, на которой лежали чёрные камни, пошла вниз. Медленно. Неотвратимо. Несколько камушков упали туда сверху.
Пустая криогенная капсула.
Спасательная капсула…
Запущенный процесс отстыковки…
Спасательная капсула собиралась в свой последний полёт.
- Что не можете понять, Пётр Андреевич? – мирно спросила Эми.
- Как вы до всего этого дошли?
Стало жутко. Холодный стылый холодок прошёлся по позвоночнику россыпью колких мурашек. С-т-р-а-х. Словно каждая буква загрохотала набатом в голове Эми. И всё стихло.
- До чего именно? – вежливо уточнила она, ещё надеясь. Ещё пытаясь понять… Ещё отчаянно желая услышать не то, что боялась.
- Что всё это фарс?