Тик. Так.
Тик.
Так…
Каждая минута отдавалась где-то в горле. Почему-то эти минуты было пережить сложнее всего. Каждая минутка казалась дополнительной могильной плитой.
И уговаривать себя, что всё в порядке, уже не получалось.
Поэтому наплевав окончательно и на согласованность, и на план действий, Змей сухо скомандовал:
- Приманки к станциям – брысь!
Все, кто был задействован в операции, все знали, что всё плохо. Что начальник не слегка одурел, но никто не верил в его слова. Никто не верил в предупреждение той, из-за которой сейчас в космосе собирались такие силы.
У каждого было в мыслях: «Да ладно. Это чушь. Так не бывает. Мы не в фильме. Мы не в блокбастере. Какая ещё перестрелка в космосе?!»
Три маленьких кораблика, выглядящих в точности, как боевые истребители (а на деле мусорные кораблики под переплавку), медленно поплыли к станциям. Каждый – к своей. Вначале они плыли вместе, потом в высчитанных координатах должны были разойтись в разные стороны. За штурвалами кораблей сейчас никого не было, и учёные, которые испытывали искусственный интеллект, переругивались у управляющего сектора, собирая данные, данные, данные! Это был один из самых крупных экспериментов, о котором они даже и мечтать не смели. Поэтому каждая секунда, проведённая в космосе этими корабликами, для них значила больше, чем годы работы.
А потом случилось это.
Просто. Буднично. Тихо и спокойно белоснежный прямой луч пронзил бескрайнюю черноту космоса, и рассёк на две части ближайший корабль.
…Тик…
…Так…
Не было криков, не было шума. Не было ничего.
Просто все, кому не повезло в этот момент находиться в одном помещении со Змеем, истово стали верующими, вознеся все молитвы, которые только им пришли в голову. Потому что вместо начальника всей этой операции, они увидели громадную змею на капитанском мостике. Но это, определённо, было просто от кислородного голодания мозга, поскольку в один момент в комнате не осталось ни единой молекулы кислорода…
…Тик…
…Так…
Огромный чёрный корабль с острым носом появился посреди космической громады неожиданно. Вот не было, и вот он есть. Кто-то из учёных что-то пробормотал про уникальные маскировочные щиты. Змея не интересовало.
Подавшись вперёд, к системам связи, он почти нежно попросил:
- Ребят, сделайте из него винтики и болтики. А остальное – на мусоррррр.
И ему ответили:
- Так точно!
…Тик…
…Так…
Вдохи-выдохи давались всё тяжелее и тяжелее. И в какой-то момент вообще всех людей из помещения выгнали, оставив там только Змея. И рядом с ним остался бодренький старичок. Уже успевший разжиться где-то кислородной маской. Спокойно устроившись в углу помещения, он что-то тихонько читал. И ждал, посматривая на часы.
Три истребителя, вынырнувшие снизу, стали для чёрного незваного гостя очень неприятным сюрпризом. Ещё более неприятным сюрпризом для него стало то, что никто не начал вести диалог и задавать вопросы. Истребители открыли огонь. И уже несколько цветных лазерных пучков пронзили космос. Всё было бесшумно. Всё было тихо.
И только часы.
Невидимые часы отсчитывали драгоценные секунды.
Змей видел, как снизу поднимаются корабли для сбора мусора. Он видел, что прибывают всё новые и новые корабли флота. Он видел, но… хватит ли этого? Достаточно ли этого?
Тревога снедала его изнутри. Тревога разрушала его разум настолько, что ему было даже сложно командовать. А потом стало легче.
Укол в предплечье за мгновение до этого он даже не почувствовал. Опомнился только когда Сатана уже возвращался на своё кресло, пояснив:
- Ангелочек спасла … спасла однажды то, что для меня важнее жизни и мира, Змей. Если ты не сможешь мыслить рационально, то ты не сможешь ей помочь. Поэтому … там не слоновья доза успокоительного. Но этого будет достаточно, чтобы вернуть тебе холодный разум, которым ты славишься.
И Змей, хладнокровный Змей, благодарно кивнул.
- Я не буду возвращать долг, я не брал ничего. Но … спасибо.
Сатана хмыкнул:
- Я помогаю Ангелочку, Змей. Ничего личного.
- Меня устраивает.
…Тик. Так…
Тик…
…Так.
Отмашку времени, столь жестокого, столь милосердного, они услышали одновременно. Ту самую секунду, когда всё разделилось на до и после, они оба ощутили где-то на кончиках пальцев, запачканных кровью.