Слабой дрожащей рукой отстранив ладонь эскулапа в белом халате, с трудом сдерживаясь чтобы не сдернуть приборчик и его не растоптать, Эми решительно сказала:
— Нет.
— Тебя разве спрашивают? – круто повернулся к строптивой подчиненной Котик. – Ты немедленно отправляешься в больницу. И ты не будешь спорить ни с врачами, ни уж тем более с начальством. Ясно тебе?
Взгляд рыжих глаз, обращенных на начальника, наполнился слезами. Губы затряслись. А спустя мгновение стало понятно, что сейчас Эми разрыдается.
— Я не хочу, — жалобно прошептала она. – Я… не могу. Это… нельзя же так. – Оттолкнув Кайла, отвернувшись от мужчин, только плечи вздрагивали, девушка почти прокричала. – Так нечестно. Почему… почему именно он?
Осев на асфальт, стуча кулаками по грязному раздолбанному покрытию, Эми спросила, не ожидая ответа:
— Почему именно он?! Я так много не успела ему сказать? Почему?
Кайл, подойдя к девушке, решительно вздернул ее на ноги. Эми вновь уткнулась в его плечо, комкая рубашку у него на спине и захлебываясь слезами. Мужчина с потемневшим взглядом посмотрел на Котика.
— Под мою ответственность. – Попросил он. – Ей лучше не оставаться одной. Ей сейчас лучше начать работу. Чем больше работы, тем лучше для нее. Если ее оставить в таком состоянии, она сойдет с ума.
Котик, не отводящий взгляда от Эми, коротко кивнул.
— Я понимаю, — тихо сказал он, опустив слова, что тогда с ума сойдут все остальные. – Делайте, что хотите.
Но лучше бы этого он не говорил.
Потому что Эми, которая по всем законам жанра должна была сейчас сидеть и плакать, развила бурную, но не поддающуюся логическому объяснению деятельность.
Она начала с того, что приказала перевезти дона Диего Сервантеса совершенно в другое место. Затем поменяла коды, алгоритмы шифрования и пароли в помещениях русского патруля.
Поменяла отзывы и пароли во внутренней связи.
Устроила настоящий допрос секретарю Оле.
Подняла и перешерстила весь отчет по входящим звонкам.
Поменяла всем, кто был занят по делу о Гюрзе, задания, зачастую на совершенно противоположные.
Накричала на Антика.
А, в конце концов, просто разрыдалась за своим столом.
Сотрудники патруля, не очень понимающие, как можно настолько убиваться по хладнокровной змее, которой был их погибший напарник, проявили максимум деликатности, найдя себе «дела» и покинув здание патруля, в котором Эми осталась одна.
На бесконечно долгих два часа…
…Нефритов узнал о случившейся трагедии уже ближе к полуночи. И не в силах поверить в это, до последнего надеясь, что это какая-то ошибка, какая-то… утка, направленная на обман Гюрзы, набрал номер Эммануэль.
Соединение прошло сразу. А вот ответа быстро он не дождался.
По видеовизору почти четверть часа шли помехи. А потом появилась кухня, заплаканная Эми со стаканом чего-то прозрачного.
Подняв голову, девушка уставилась на позднего «гостя», налитыми кровью глазами. Отсалютовав Нефритову стаканом, она заплетающимся языком сказала:
— О, Виктор Батькович, свет Александрович, а че ты звонишь? Те че было велено? Сидеть и не высовываться. Ик! А ты че-то звонишь? Че надо то?
Вопрос о том правда ли смерть Змея или нет, можно было уже не задавать. Детектив всё прочитал в почерневшем от горя лице Эми.
— Прости, — сказал он.
— Да ладно, — всхлипнула девушка, закусив губу, чтобы снова не разрыдаться. – Он сам дурак… Чего он туда поперся один? Ему что? Погеройствовать захотелось? Дурак… какой же он дурак, — уронив голову на стол, Эми снова расплакалась. Хотя слезы уже не приносили облегчения. Только саднила обожженная щека, по которой стекали соленые дорожки. Да болели еще сильнее глаза.
Было больно. Очень больно. Эми не хотела верить в то, что случилось.
К сожалению, и не верить в это было нельзя. Всё было предельно ясно. И от этого становилось еще горше.
— Змей… — прошептала Эми. – Ну почему?! Почему именно ты?
Ощущая себя самым последним гадом и теряясь от бессилия, детектив всё же не смог не спросить, в слабой надежде, что это отвлечет девушку от горя:
— Эми. Что тебя связывает с графом Монтесье и его дочерью?
А вот ответ надолго выбил Нефритова из колеи и заставил задуматься о том, что же делать дальше. Потому что подняв голову и стирая со щек струящиеся слезы, Эми твердо ответила:
— Я любовница графа. И я, как представительница русского патруля, прячу его дочь. Еще будут вопросы?
***
Гость появился ближе к полуночи.
Усталый, с запавшим взглядом и молчащий.